Василий деловито кивнул:
— Там отдельный протокол, да, а ты откуда знаешь?
— Как откуда? Меня же Громов уборщицей хотел оставить, но там путаница со сменщицей вышла, а потом коммерческий директор не подписал какую-то резолюцию. И всё – место уплыло. Но проинструктировать, как не дышать в присутствии Громова, меня успели.
Я хмыкнула.
— Не смейся над ним, — вдруг сказал Вася. – С того взрыва он нормально жил не больше недели, это если наберется за два года адской боли.
У любого крыша поедет, а Громов еще как-то держится.
— Ну пусть держится, подальше от меня.
— Простая ты, Аришка, — потрепал меня за плечо босс, — там зарплата индексируется в четыре раза.
— Ну и пусть, — начала я, а потом умножила свою ставку на четыре и присвистнула. – Так твоя Елена получает больше тебя?
— Пока не моя, и не больше, но почти столько же.
Да уж, безответная любовь Василия становилась еще более невозможной с Еленой, и вполне осуществимой с Иванной.
Но вот как ему-то открыть глаза?
Сейчас, неторопливо попивая чай с боссом и Иванной, я закидывала им варианты совместного досуга. С Русланом не рискнула бы, а вот Василию вариант сводить девушку в манеж очень даже вдохновил. Неожиданно у них нашлось много общих интересов и даже общих знакомых по разным клубам.
Я уже чувствовала себя лишней, когда телефонный звонок помог соскочить.
— Тебя срочно требуют к Громову, — озадаченно сообщил Вася.
— Меня? Но я же там не работаю!
— Вряд ли Андрея это волнует. Беги! Как освободишься, не забудь рассказать, что там, как.
Я кивнула, пошла и не дошла.
— А как я попаду на седьмой этаж?
— По своей таблетке, она с идентифицированным кодом. Сейчас тебя ждут на седьмом и к какой кнопке лифта не прикладывай ключ – он тебя все равно доставит к Громову, — «успокоила» Иванна.
Заинтригованная, я в четвертый раз зашла в его кабинет.
Убирали там так добросовестно, что взять образцы за три предыдущих мне не удалось. А может Громов просто не оставляет следов?
Я зашла к нему, разглядывая красивого высокого мужчину в деловом костюме, обхватившего руками голову, словно сам сдавливал ее тисками, с пробитыми глазами и темными кругами под ними.
Но даже такой, измученный своей болью, он был красивый.
— Читай, — и Громов швырнул в меня газетой.
