Белоснежка (ЛП)

Я знаю, что они проверяют все ли со мной в порядке, но они не станут оборачиваться в людей, пока мы не вернемся к их хижине.

- Ведите меня, - говорю я им, следуя за ними через лес, почти целую милю, перед тем как замечаю их домик. Я захожу внутрь и сажусь на диван. Я жду, пока они перекинутся в человеческую форму, а затем все трое снова присоединятся ко мне в гостиной. Они поднимают меня с моего места и крепко обнимают.

- Мы так волновались, Белоснежка. Телефоны не работали, и нам пришлось ждать, пока буря прекратится, чтобы добраться до дома Альфы, чтобы выяснить, где ты находишься, - говорит Флинт, наполовину рыча.

- Я была с Кодой, - отвечаю им.

- Мы знаем, - строго отрезает Форест, и я снова его обнимаю.

- Он не сказал нам, где жил Кода. Просто ответил, что пойдет и проверит все, но затем его пара начала волноваться. Он выгнал нас из своего дома. Сказал, что вернется к нам позже, но мы все равно продолжили искать, - заканчивает Флинт. Я вижу напряжение в его теле.

      - Я в порядке, - пытаюсь успокоить их.

- Ты не в порядке. Ты плакала, - с тревогой говорит Финн. Моя белоснежная кожа ничего не скрывает.

- Я… - делаю паузу, глубоко вздыхая. – Моя пара не хочет иметь со мной ничего общего, - последняя часть выходит с рыданием, когда Финн притягивает меня в свои объятия, крепко прижимая к себе, и пытается успокоить. Внезапно снаружи раздается рев.

Когда я выбегаю из дома, я не думаю ни о чем, кроме имени, которое произнесла Белоснежка.

Он был тем еще ублюдком, который делал ужасные вещи с нашим видом. Когда я был там, он был одним из руководителей учреждения. Я уверен, что он владел тем местом. Все обо всем ему рассказывали, и он всегда принимал решения. Пока я там был, мне казалось, что если бы с ним что-нибудь случилось, то организация распалась. Я видел в людях, которые там работали некое инакомыслие, и понимал, что потребуется один хороший рывок, и все то место исчезнет. Единственным, кто казалось, хотел быть там – это Мэдден.

Я понимал, что придется выждать идеального момента. И я ждал, пока он не остался последним человеком в лаборатории той ночью. Иногда он опаздывал и проводил эксперименты, которые не нравились другим работникам. Они прекрасно осознавали, что он зашел слишком далеко, но никто не осмелился его останавливать.

В мою последнюю ночь он пришел в лабораторию в ярости. Он обвинял меня в вещах, о которых я понятия не имел.