Белоснежный роман

– А кстати, я про эту бабу чего-то кардинально не понял? – спросил Вольский у Сергея.

– Я тоже, – шагнул к ним поближе Тимирдяев, но посмотрел вопросительно на Настю, а не на гэбиста. – Зачем она Колю-то убила?"

"– Как убила?! – с истеричными нотками в голосе, испуганно-громко вдруг вскрикнула женщина-эколог. – Что, кого-то еще убили? Какого Колю?

– Убили охранника гостиницы Николая Баскарова, – четким поставленным голосом сообщил всем Федоров.

– Сережа, – недоуменно-перепуганно спросила та же женщина.

 – А ты ко всему этому, – она неопределенно помахала рукой, пытаясь показать к чему, – какое отношение имеешь? Ты же эколог?

– Я не совсем эколог, Валентина Ивановна, – вдруг улыбнулся ей Федоров. – Вернее, после общения с вами теперь, конечно, эколог, но в душе. Я служащий госбезопасности.

– Господи боже мой! – воскликнула пораженная женщина и приложила ладошку к груди. – Как же так? Ты же совершенно в теме, и вдруг какая-то безопасность.

– Да потом разберетесь! – осадил ее Тимирдяев.

 – Так кто это такие? – и выжидательно посмотрел на Настю.

– Ну, как кто, Олег Борисович? – попеняла она ему и, тут же скривившись от полыхнувшей боли, прижала ладонь к горлу. – Конкурирующая, так сказать, фирма. Разведка другого государства или корпорации, которая тоже обрабатывала женщину-шпионку, но, видимо, кураторы Гарика пообещали той больше денег и выгод, да и сам Гарик в роли Эдуарда расстарался и, скорее всего, влюбил в себя дамочку, наладив с ней роман, и она выбрала их.

Мадам же Доширак, воспользовавшись тем, что всех задержали в ресторане, решила пробраться в номер Гарика и обыскать его. А охранник Коля просто оказался на ее пути. Она сорвалась, наверное, раз решилась на убийство, может, предположила, что все спишут на того, кто убил Зиночку, а она успеет найти необходимое и уйти. Не удивлюсь, если у нее имеется какой-нибудь прибор для обнаружения электронных микроносителей, – закончила Настя объяснение уже окончательно севшим голосом. А договорив, вдруг почувствовала такую невероятную навалившуюся враз усталость, что ее даже качнуло. И сразу как-то особенно сильно заболела спина, а в ушибленном затылке полыхнуло свинцовой болью. Настена вцепилась покрепче в руки Максима, прикрыла глаза, стараясь противостоять всей этой навалившейся боли, и еле слышно пожаловалась:

– Все. Душ, есть и спать. И тишины.

– Врача ей надо, – услышала она откуда-то издалека чей-то сердобольный, жалеющий женский голос.