Онлайн-библиотека книг
Похоже, «Белоснежный роман» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
– И вдруг в одно мгновение переменился, став серьезным, и лицо у него сделалось таким жестким и строгим, что Настя порекомендовала бы сильно подумать каждому, прежде чем начать спорить с этим мужчиной. – Анастасия, ты помнишь, что обещала без меня никуда не ходить и ни во что не лезть?
– Я помню, помню, – отмахнулась она."
"– Очень хорошо, – похвалил Максим Романович. – Никуда. Даже если тебя вдруг озарит гениальная догадка, которую потребуется немедленно проверить: сначала звонишь мне, ждешь, когда я приду, а потом можешь действовать только в моем присутствии.
Они обменялись номерами, и Вольский пошел провожать ее до номера, отметая любые возражения и аргументы лепетавшей что-то Анастасии.
И проводил, и зашел с ней вместе в номер… и, захлопнув за ними дверь, прижал к стене и поцеловал.
«Господи боже мой! Господи боже!» – только и смогла подумать Настя, погибая в его сокрушительном напоре, в этом ошеломляющем поцелуе.
Он целовал ее, гладил, прижимал, тискал и постанывал!
Это было так горячо, так по-настоящему! И она отвечала ему и плавилась в его руках, и он чувствовал эту ее шоколадную расплавленность, и пил ее тихие вздохи, и гладил ее прекрасную горячую грудь через неизвестного названия кофточку, и, оторвав от пола, прижал к себе, чтобы чувствовать ее всю, и закопался пальцами в ее волосы, сдвигая резинку на хвосте.
Его несло вперед в это жаркое, прекрасное, закипающее, что происходило между ними, и не хотелось останавливаться и хоть на мгновение отпускать ее от себя…
Но остатками разума, еще не до конца замутненного ее откликом, ее нежностью, бархатистостью кожи, жаром, вздохами – звуками, которые она издавала, запахом и каким-то невероятным усилием, стоившим ему болезненного ощущения в паху, Максим смог прервать этот поцелуй.
И прижать ее к себе, и не двигаться, остывая, приходя в сознание и слыша, как колотится в его грудь ее сердечко и как отвечает ему бухающее набатом его собственное заполошное сердце.
– Ты знаешь, – прохрипел Вольский, когда смог заговорить.
– Это не так уж и просто, – ответила она куда-то ему в ключицу, обдав своим горячим дыханием.
– Просто, – заверил он.
И осторожно медленно поставил ее на пол, заглянул в глаза – посмотрел, посмотрел, наклонился, еле-еле коснулся губ своими губами, словно успокаивая, и отпустил совсем.
И отошел на шаг назад.
