Единственным персонажем, кого я успела заметить, была сидевшая ко мне боком очень молодящаяся женщина с тонким аристократическим носом и белоснежными кудрями, рассыпавшимися по меху тонкой дорогой шубки из натурального меха, которую она расстегнула, но не удосужилась снять. Холеное лицо блондинки было хоть и симпатичным, но не самым приятным – темно-морковные губы бантиком и выражение лица «Мне все обязаны».
- Здравствуйте, - поздоровалась с опаской женщина в пуховике. Парень вслед за матерью повторил слова приветствия, но вновь сделал это тихо, почти не слышно и крайней недовольно.
Им тут же ответили два голоса: один мужской, спокойный, даже размеренный, который пригласил их присесть, чтобы во всем разобраться, а второй женский, громкий, высокий и неприятный, заявивший с пренебрежением после короткого скупого приветствия:
- А вот и главное действующее лицо. У меня очень мало времени, а проблема очень серьезная. Было бы очень хорошо, если бы вы не опаздывали.
- Мы же всего на пять минут, - возразила растеряно женщина.
- А пять минут, что, не время? Из пяти минут в количестве двенадцати штук складывается целый час, знаете ли.
- Уважаемые родители, - легонько постучал по чему-то твердому, скорее всего, по столу, мужчина, который был – я уверена на 100 процентов – директором. – Давайте приступим к нашей беседе, чтобы понять, что произошло.
- Дорогой мой Павел Степанович, - выдохнула обладательница высокого и даже высокомерного голоса с истеричными нотками. – Вы прекрасно знаете ситуацию.
Прекрасно! Только осмотрите на моего ребенка, - видимо, в кабинете директора был и ее сын, - его элементарно избил этот малолетний преступник!
- Ну что вы, Костя не преступник, - сказала тут же мама старшеклассника со взглядом исподлобья. – ну какой же он преступник. Хороший мальчик, что вы говорите…
- Что, будете покрывать своего сына? Вы видите, что он с моим Мишенькой сделал? Видите? Я этого так не оставлю, будьте уверены! Я – мать, и я буду защищать своего ребенка.
Я, услышав эти слова, вдохнула. Наверное, иметь маму, даже такую неприятную, как эта тетка – хорошо. Очень хорошо. Прекрасно!
Я крепко, до легкой боли, сжала губы, не сразу вспомнив, что на них нанесена неяркая, почти незаметная помада.
- Лилия Аркадьевна, пожалуйста, успокойтесь, - примирительно сказал директор.
- Как я могу успокоиться? – бушевала неведомая мне Лилия Алексеевна. – Как? Моего единственного ребенка избил этот малолетний...
