Кажется, она ничего особенного не сказала, но, как по мне, так ее маленький монолог был очень и очень затаенной угрозой для Лилии Аркадьевны и, может быть, директора. Блондинка что-то запричитала, обращаясь к своем сыну.
- Я конфискую кастет, - торопливо вмешался директор, - и поскольку ребята не очень пострадали – все-таки мы должны учитывать их возраст и понимать юношеский максимализм и буйство гармонов – думаю, что ограничимся мы тем, чтобы Иван, Миша и Костя извинились друг перед другом.
И, конечно же, все трое получат наказание, которое будут отрабатывать после уроков.
- После уроков? Вы действуете в рамках западного обучающего процесса? – удивлённо просила журналист.
- Да-да, Инесса Викторовна, у нас образовательная программа модернизированная и включает все самое лучше, - отозвался устало директор.
– Только, пожалуйста, при всем при этом не забывайте, что «это все самое лучшее» не должно влиять на то, как дети в конце года сдадут Единый государственный экзамен.
- Да-да, - встряла Лилия Аркадьевна. Третья женщина, мама Кости молчала. Что ж, благоразумно.
- Конечно-конечно! Об этом мы позаботимся!
- Не знаю-не знаю, Павел Степанович. – Меня восхищало то, как за короткое время госпожа Дейберт решила эту проблему и, не особо трудясь, поставил на место истеричку Лилию Аркадьевну. – Пока вы будете оставлять ребят после уроков, они будут приспускать дополнительные задания, на которых они готовятся к экзаменам.
- Тогда мы придумаем что-нибудь другое, - тут же передумал директор.
- Мы сами накажем своих детей. Будьте уверены, Миша получит по заслугам, - кажется, специально для Инессы, которую побаивалась, заявила Лилия Аркадьевна. Та, кажется, прекрасно это понимала.
- С вашего позволения, и я Миша уйдем, - заявила блондинка. – Всего хорошего!
- Отличного дня. У вас сегодня репетиция? – вежливо спросила журналистка.
- Ах, да, репетиция.
И я на нее очень опаздываю. Рада была видеть вас, Инессочка. Такой неприятный инцидент… Но что ж, всякое бывает, мальчики просто подрались, - совсем забыв о том, что недавно разоралась на точно такие же слова, произнесенные мамой Кости. – Ох, эти дети…
Она все так же манерно попрощалась персонально со всеми, кроме мамы Кости и ее сына, и стремглав покинула кабинет директора, громко хлопнув дверью.
Вид у нее был разъяренный.
