Кажется, я тоже умела всего лишь парой слов подпортить Ярославу настроение.
- Нет, ты неизлечим. Ты вообще понимаешь, что сделал? – повторила я.
- Поссорил тебя с богатым любовником? – спросил он неожиданно зло. Этого я услышать не ожидала. Мгновение – и хрустальный кубок моего сознания наполнился обжигающей водой. Несколько капель пролилось на стол.
Я с трудом удержалась, чтобы не влепить ему пощечину. Меня просто затрясло от гнева – да как он смеет говорить такое?!
- Зарецкий, - прошипела я, сдвинув брови.
– Знай свое место. Не груби мне. Иначе пожалеешь.
Наши взгляды скрестились.
- Вот я знал, что ты такая! Знал! – громко и зло сказал Ярослав. В мятных глазах стояла совершенно не детская ярость – такая могла быть только у взрослого мужчины, и для меня стало открытием то, что в мальчишке могут быть подобные чувства. От удивления я даже не сразу ответила на его гневные слова. – Надо было оставить тебя вместе с этим старпером, а я, как дебил, побежал тебя спасать.
Девушка в опасности. Надо прийти на выручку. Вдруг этот бык с ней что-нибудь сделает? Я рядом, я могу помочь ей. Я должен это сделать, как нормальный человек. Она ведь девушка, слабая, беззащитная, смотрит на него испуганно, – продолжал парень, с каждым словом сам, как медный кубок ледяной водой, наполняясь эмоциями все больше и больше, и, вдруг, сам того, видимо, не осознавая, приблизился ко мне, крепко схватил меня за запястье и даже чуть-чуть нагнулся, наверное, чтобы я лучше слышала его.
– Я ей помог. Потому что как иначе? Пройти мимо? Сделать вид, что не заметил? Забыть, что видел? Нет, я не могу так. Я помог, - повторил он со смесью отвращения и усмешки, видимо, над самим собой. – А что в ответ? «Дурак, неадекватный, неизлечимый». Какие слова, а? Но плевать на слова. Ты знаешь, Настенька, мне до твоих слов дела нет.
Но смотри на меня по-другому, - мятные глаза, которые теперь казались светлее обычного, сверкнули. Пальцы на моем запястье сжались сильнее, не причиняя боли, но крепко вцепившись в кожу. - Поняла меня? Не как на придурка, а как на человека, который не прошел мимо.
Не знаю, что произошло, но мне внезапно стало очень стыдно. Кажется, поддавшись эмоциям, я сильно погорячилась и в своих выводах, и в поведении.
