Парень, глядя на меня блестящими странными глазами, поправил прядь моих выбившихся из-под шапки волос, погладил холодной рукой по щеке и склонил голову – наши лбы соприкасались.
- Прости, я не хотел, - повторил он. – Я не знаю, что на меня нашло.
Женька нежно поцеловал меня в висок, скулу, щеку, замер, словно наслаждаясь моментом, и только потом обнял, прижимая к себе.
- Настя, если бы ты только знала, что я чувствую, - прошептал он с затаенной горечью. – Я чувствую себя таким придурком…
Женя попытался меня поцеловать по-настоящему, но, едва почувствовав его губы – не в пример ладоням горячие - на своих, я попыталась вырваться.
Конечно же, он был сильнее и удержал меня.
- Не надо, - устало попросила я. – Женя, отпусти меня, пожалуйста.
- Прости меня, - повторил он болезненным шепотом.
- Я простила. Но что это изменит? – Мне так не хотелось, чтобы Хирург касался меня, что почему-то думала лишь о том, чтобы он отпустил мои плечи. А раньше мне безумно нравилось касаться этого человека и чувствовать его ладони на своей коже… Что со мной не так? Может быть, я не была в него влюблена, но он определенно нравился мне, и трепет, нежность, наслаждение – все это я испытывала, обнимая Женьку или просто думая о нем.
Я наивно надеялась, что со временем мои симпатии будут расти и расти, и однажды я пойму, что не могу без этого человека – я не верила в любовь с первого взгляда, про предначертание друг другу, но я верила, что любовь – это цветок, который можно вырастить из семечка взаимной симпатии, удобрив его привязанностью, дружбой и уважением.
Но после моего Дня рождения Женька решил, что выращивать этот цветок вместе со мной он не будет. Что ж, его право. А сделать вид, что ничего не случилось, я не могу.
- Ты ведь опять была с ним? Да? – спросил вдруг Женя. – Это он привез тебя на своей машине?
- Кто он? – не сразу поняла я.
- Тот, с кем ты сегодня обнималась, - нес какую-то околесицу друг.
- Я все видел. И тогда, и сейчас. Нашла кого-то, у кого такая крутая тачка? – он зло усмехнулся, не замечая, как сильнее сжимает пальцы на моих плечах.
Видимо, видел, как я выхожу из автомобиля Матильды, и сделал неправильные выводы.
- Ладно, Настя, давай по-честному? – в его темных глазах была решимость и даже какое-то отчаяние. - Ты мне нравишься. Я тебя люблю.
- Ты уж определись, - сказала я равнодушным тоном. Мне было очень обидно, и даже плакать хотелось от таких несправедливых обвинений, но, как часто это бывало, внешне я оставалась преступной спокойной.
