Через минут пять она открыла нужный номер, и я даже замерла, стараясь не подать вида, что волнуюсь, хотя была уверена, что у меня это хорошо получается.
Шестая полоса, Алена должна открыть ее. Она так внимательно просматривает страницы, желая мне помочь, что ни за что не пропустит здоровенное интервью с фотографией дядюшки Тимофея, заголовок которой просто, но весьма примечательно гласит: «Тимофей Реутов: успешный бизнесмен и крепкий семьянин!» Собственно, в статье рассказывается о том, какой прекрасный дядя Тим управленец и предприниматель, который при всей своей загрузке не забывает о своей прекрасной семье, то есть о дорогой тете Ире – их пара в газете выглядела чуть ли не совершенной.
Оба молодые, оба успешные, оба богатые и оба счастливые. И совместное фото, где они сидят в обнимку у настоящего уютного камина, установленного в их загородном доме, это подтверждает. После краткого и восторженного экскурса в жизнь моего родственничка прилагалось интервью, в котором дядя рассказывал о бизнесе, преодолении трудностей, отношениях с родными и близкими, которых он, конечно, безумно любит и о которых так же безумно беспокоится, и о красавице-жене, которая, по его словам, всегда готова ему помочь.
Помнится, когда я это читала, сначала сердилась, что подобное написали в газете, где я числилась внештатным сотрудником, потом дико недоумевала, а потом, дойдя до этого места, стала хохотать – ага, тетя Ира поможет ему в могилу сойти, это точно! И незабудки сверху посадит.
И яблоню.
Номер телефона, между прочим, реальный, я записала как раз на этой полосе с россказнями о моем дяде – если честно, надо было другой заголовок дать: «Перевратая жизнь мерзавца и изменщика». По моему гениальному плану, Алена не должна пропустить сие великолепие.
Почему я это делаю? Потому что боюсь, что моя добропорядочная подруга не знает, что у ее взрослого приятеля есть законная жена. С дяди Тима станется даже настоящие имя и фамилию не сообщить очередной кукле, которая ему приглянулась.
Я продолжала следить за Аленой. Она открыла нужную полосу, и мне показалось, что ее рука, на весу державшая страницу, дрогнула. Алена едва слышно сглотнула. Украдкой глядя на подругу, я подумала – если она вдруг сейчас заплачет, узнав правду о том, с кем встречается, я все-все ей расскажу – и про дядю, и про себя – если честно, иногда бывает так тяжело таскать все это в себе.
Но подруга ничем себя не выдала.
