Я от удивления приподняла бровь, мол, что тебе надо, милый, а принц, пока его одноклассники, склонив голову и записывая продиктованное предложение, выдранное из бессмертного произведения Толстого «Война и мир» и безжалостно укороченное составителями упражнений по русскому, ибо предложения Льва Николаевича всегда славились своей длиной, приподнял свой планшет, помахал им в воздухе и ткнул в мою сторону. Хорошо, что этого никто не видел. Иначе бы народ точно заинтересовался, а мне этого совершенно не нужно было.
«Убери», – беззвучно прошептали мои губы.
На лице Ярослава появилась ничем не прикрытая злость. Он даже руку в кулак сжал. А я, чуть откашлявшись и убедившись, что ученики дописали предыдущее предложение – об этом говорили их поднятые головы – продиктовала новое."
"– Люблю небо, траву, лошадей, всего больше – море, – прочитала я, глянув на распечатку с планом урока. Сначала – полностью, чтобы ученики помнили, где оно заканчивается, а после – по частям.
Однако я не рассчитала силу ассоциативного мышления молодого поколения.
Трава произвела фурор. Почти весь класс, за исключением пары человек, в том числе наивной Светланы Викторовны, заржал. А человек десять, не стесняясь, тут же громко заявили, что они тоже любят все вышеперечисленное, особенно – траву. Да уж, не зря школа № 8 славится своей любовью к демократии и к свободе как к общечеловеческим ценностям – это я устав школы на втором этаже, рядом с учительской прочитала. Посмеялась. Зря смеялась, наверное.
– А можно я напишу по-другому? – спросил Вшивков, которого предложение про любовь к траве развеселило больше всех.
– Люблю небо, лошадей, море, а больше всего – траву.
– Можно, – милостиво разрешила я и не удержалась: – Можешь даже написать только про траву.
– Правда? – оживился под хихиканье друзей парень. Он убрал набок длинную светлую челку и посмотрел на меня озорными синими глазами. А повзрослеет – хорошеньким будет. Хотя, наверное, и сейчас от девчонок отбоя нет. Вот уж повезло этому классу – целых два дурачка с синдромом принца.
Только у одного фамилия не очень, а у второго – княжеская. Один – как Иванушка-дурачок, глупый да, видимо, добрый, а второй – как внебрачный сын Кощея от Василисы Прекрасной – расчетливый и злобный.
Я вновь мельком глянула на малолетнего врага, притаившегося за своей партой и со змеиной улыбочкой наблюдающего за мной, поигрывая ручкой. Ничего опасного Ярославна не делала, поэтому я продолжила прерванный на пару секунд диалог.
