Не в силах выносить больше этот свой внутренний настойчивый голос, жаждущий чего-то намного большего, чем простые прикосновения, Ярослав резко нагнулся к девушке, готовый вот-вот запустить одну руку ей в волосы, а другой обнять, но в последний момент вдруг передумал, и вышел из машины, с удовольствием глотнув свежего морозного воздуха. Яр не курил – так, пару раз, но сейчас вдруг почувствовал острую необходимость затянуться, чтобы заполнить образовавшуюся внутри пустоту если не чувствами, то хотя бы сигаретным дымом.
Ему безумно хотелось быть рядом с этой Настей, несчастным Дном, и желательно не в одной машине, а в одной комнате и в одной постели, и чтобы у нее волосы по подушке разметались, и губы были закушены, и чтобы главным был он, а она – эта сильная личность, делала бы все, что он ей скажет!
– Идиотизм! – со злобой пнул Яр по колесу Танка, пытаясь отогнать новый поток картинок своей неконтролируемой порой фантазии, и попрыгал на месте. Холода он пока не чувствовал, а прыгать ему понравилось.
Все равно никто не видел, и можно было делать, что хочешь. Да и скрип снега Ярослав почему-то с детства любил.
«Ну, хоть снегом поскрипи, раз кроваткой не получилось, – шепнул ему ехидный внутренний голос. – Ты же знаешь, как надо было действовать, чел. Чего там все девчонки хотят? Чтобы парни подходили к ним, уверенно брали за руку, вели, куда им надо, и делали, что хотели? У тебя был такой шанс показать себя настоящим мужиком!»
Яр представил уже почти трезвой, освободившейся от всяких фантазий, головой, как тащит куда-нибудь Настю, чтобы сделать с ней то, что он хочет, и как получает от нее по голове или там под дых.
А если кто-нибудь эту Ранджи увести так захочет? В больнице потом лежать будет с переломом всего, что возможно?
«Тупость, – думал он, автоматически продолжая прыгать на месте – уже от того, что холод стал пробираться под одежду. – Сами не знают, чего хотят, пишут ерунду постоянно».
– А чего это ты скачешь как заяц? – раздался веселый голос Шейка за спиной забывшего о нем и Ранджи Зарецкого.
– Просто так, – встал как вкопанный Яр. Щеки от легкого мороза и прыжков у него раскраснелись, хотя глаза продолжали блестеть.
– Просто так? – не поверил Шейк и глянул в окно машины. – А чего это она спит? – спросил он и захохотал. – Уморил девочку, что ли?
– Я тебя сейчас уморю, – нахмурился Яр, который на декабрьском ночном воздухе порядком уже освежился и ни о чем не думал.
