Внимание этого яркого мужчины с плавным приятным голосом ей льстило. Да и болтать с ним было приятно.
– Наверное, вы правы. Но лучше один раз переплатить за правду, чем всю жизнь расплачиваться за ложь с большими процентами.
Август приподнял брови. Девушка казалась ему забавной.
– Согласен! – заявил он. – Выпьем за правду? У вас вино в бокале?
– Нет, что вы, – покачала головой Анастасия, – я же с учениками. – Всего лишь виноградный сок.
– Тогда и я буду виноградный сок. Меня зовут Август. А как ваше имя?
– Анастасия.
– Анастасия…. Нас-тя, – словно пробуя имя девушки на вкус, произнес Август. – Приятно звучит."
"– А у вас имя интересное. Летнее. Поэтичное. – Скорее всего, девушка была консерватором, и ей были понятны и близки более простые имена, но она не могла не ответить вежливостью на вежливость.
– И что же в нем поэтичного? – поинтересовался мужчина, не сводя глаз с девушки. Она приняла это за интерес, а он буквально сканировал ее потоки энергии.
– Когда я услышала ваше имя, у меня перед глазами тотчас раскинулась целая панорама.
Конец лета, поле неподалеку от деревни, стога сена, свежий воздух с горьковатыми ароматами трав, темно-синее небо – тысячи звезд и Млечный Путь. Может быть, звезда падает. И корова где-то мычит, – добавила девушка.
– И правда, поэтично, – согласился Август, который сам себя, в первую очередь, ассоциировал не с деревенским пейзажем, а с римским правителем. – И часто вы наблюдали небо в конце августа?
– Ни разу, – призналась Настя честно. – Это все тургеневские рассказы виноваты.
Но мне очень хочется хотя бы раз попробовать так провести ночь – на природе.
Между ними завязался разговор – приятный, легкий, но в то же время совершенно ни о чем. Они немного шутили, немного смеялись, пили виноградный сок, совсем чуть-чуть – в рамках положенного – флиртовали.
– Потанцуем? – вдруг совершенно неожиданно спросил Август, когда квартет заиграл новую мелодию – очень знакомую, спокойную, чарующую.
И не успела Настя отказаться, как совершенно внезапно очутилась посредине зала.
Ее пальцы покоились в узкой ладони Августа, а его рука осторожно, почти невесомо касалась ее талии.
– Я не хочу танцевать, – возразила Настя, и ее щеки почему-то вспыхнули – то ли от близости к невозмутимому Августу, то ли от того, что на них двоих тут же устремились взоры окружающих. Девушка хотела освободиться из объятий своего нового знакомого, но это были только лишь мысли – ее тело словно перестало подчиняться ей. Она положила руку на его плечо.
