Белые ночи с Херувимом

А самое главное – необходимо запереть Бонни, потому что на неподготовленных людей он производит слишком сильное впечатление.

Бонни, однако, заартачился, и дяде Васе пришлось приложить все силы и весь свой авторитет, чтобы загнать его во вторую комнату.

Он только успел запереть дверь, как в квартиру позвонили.

– К Куликову! – повторил тот же голос.

Василий Макарович повернул ручку замка…

И тут же в квартиру вломились три человека самого угрожающего вида. Впрочем, разглядеть их Куликов не успел, потому что его в считаные секунды скрутили, свалили с ног и втащили в собственный кабинет.

Здесь его усадили на гостевой стул, а один из незваных гостей, человек с коротко стриженными седыми волосами, склонился над ним и, грозно нахмурив брови, рявкнул:

– Кто? – переспросил Куликов, с трудом справившись с голосом. – Вы, мужики, вообще ошиблись адресом. У меня денег больших отродясь не было и ценных вещей тоже.

– Ты мне зубы не заговаривай! – перебил его седой. – Говори – нашли вы чип?

– Чип? – Василий Макарович изобразил полное непонимание. – Это еще что такое? Я человек простой, в этих мудреных словах не разбираюсь…

– Кончай ваньку валять! – рявкнул седой и резко, без замаха ударил Куликова в солнечное сплетение. Василий Макарович задохнулся от боли и выпучил глаза, как выброшенная на берег рыба.

В ту же секунду за стеной раздался глухой удар.

– Это еще что такое? – Седой переглянулся со своими помощниками.

– Это… это собачка у меня… – прохрипел Куликов, с трудом восстановив дыхание.

– Собачка? – недоверчиво переспросил седой. – Судя по звуку, там у тебя целый бегемот!

– Да нет, собачка… я ее запер, не выберется… – проговорил дядя Вася, испугавшись за Бонни.

– Ну, если не выберется – ей же лучше… Но ты мне зубы не заговаривай – говори, где чип!

– Не знаю ни про какой чип! – забормотал Василий Макарович.

– Это мы сейчас проверим! – Седой мигнул своим подручным. Один из них принялся проверять ящики письменного стола, второй начал тщательно обыскивать самого Куликова.

Седой внимательно наблюдал за обыском.

Из больницы я вышла в самом скверном настроении.