Белый крейсер

Видимо, карханский характер ничуть не изменился за прошедшие столетия. Такие же трусы и подонки, как и их предки.

«Общие потери на данный момент составляют шестьдесят семь процентов. Сильно повреждены имперские крейсера «Лойко Митич» и «Генерал Раевский». Вынужденно отошли в тыл, ведут огонь издалека. Потери противника – приблизительно тридцать процентов, относящиеся большей частью к легким кораблям. Карханские линкоры первого класса гарантированно уничтожаются только огнем имперских крейсеров».

Лаконичные строчки сводки расплывались в глазах у Алексея.

До него не сразу дошел весь ужас положения. Несмотря на неожиданную атаку, новые тактические приемы и имперские крейсера, противник побеждал. Просто за счет численного и огневого преимущества. Оставалось только держаться до конца, невзирая ни на что.

«Крейсер «Неустрашимый» потерял оружейные системы, однако не вышел из боя. Капитан принял решение идти на таран».

Алексей медленно встал. Таран? Честь и слава героям!

– Связь с «Неустрашимым»! – бросил он.

Из динамиков неожиданно полилась песня. Идущие на смерть люди пели. И император узнал эту песню. Она сохранилась на Россе?! Ее не забыли?! Он сам, того не замечая, приложил руку к виску, отдавая честь, забыв, что на нем нет головного убора. Впрочем, какое это имело значение? А из динамиков лились знакомые с детства слова:

На всех еще уцелевших кораблях росского флота люди вставали и подхватывали песню. Многие не сдерживали текущих из глаз слез.

Они отдавали последнюю честь погибающим, но не сдающимся товарищам.

На мостике карханского линкора молодцеватый капитан в белой форме с недоумением смотрел на надвигающуюся на его корабль гору искореженного металла. Что задумал этот росский идиот? У него ведь уже нет орудий! Не сразу до карханца, физически не способного на такое, дошло.

– Проклятые фанатичные варвары! – отчаянно завизжал он. – Комендорам – огонь из всех орудий! Уничтожьте его, пока он не врезался в нас!

Залп за залпом терзали почти мертвый крейсер, идущий по инерции – двигатели отказали.

Казалось, на его борту не осталось ничего живого. Но это было не так, поскольку в эфире продолжала звучать песня. Россы с «Неустрашимого» пели хриплыми, срывающимися голосами:

Залп за залпом превращали останки крейсера в мешанину металла, но он продолжал неумолимо надвигаться на карханский линкор. Последний куплет пел всего один голос, совсем еще мальчишеский.