– Ничего, ничего теперь не хочу знать! Ни правды, ни лжи! Все умерло! Той Нади нет, понимаете ли вы, нету! Она и впрямь умерла!
– Позволь, умоляю, позволь мне рассказать тебе, как все было, а потом я уйду, но уйду уже с чистой душой, не страдая и не угрызаясь! – он упал на колени.
– Неужели вы угрызались содеянным!
– А разве тебе ничего не говорят эти морщины, эта седина? И Верховский уже не тот! Был, да весь вышел!
Надя с ужасом смотрела на коленопреклоненного Евгения и с трудом подавила в себе желание притянуть к себе его голову.
– Встаньте! – тихо попросила она и сама обессиленно опустилась в кресло.
Евгений живо поднялся. Надя молчала, и он принялся за свой печальный рассказ. Мучительно давались ему эти откровения. Он поведал о шантажисте, правда о содержании дневника рассказал очень уклончиво, во всем же остальном повествование Евгения оказалось правдивым и душераздирающим, он не жалел красок для описания своих угрызений и страданий. Надя слушала не перебивая. Наконец она произнесла:
– Вероятно, ваш рассказ и правдив, Евгений Кириллович, только одно остается мне непонятным, что же это за тайна сия, ради которой в жертву была принесена и моя любовь, и моя жизнь, да и не только моя?
Князь тяжело вздохнул.
– Это ужасные, ужасные вещи! Порядочному человеку говорить об этом невыносимо. Ведь это не только моя тайна, но и, как оказалось, тайна моих родителей, моего происхождения. Вот видите, как много я вам уже сказал. А человеку моего положения подобные вещи желательно хранить за семью печатями, иначе потеряешь и самого себя в том числе.
Свое имя, свою честь!
Правда, в ваших глазах я и без того бесчестный человек!
– Мне бы хотелось вам поверить, Евгений!"
"Но все это так странно, так непонятно! И как же вы живете после всего этого с вашей женой?
– Она скончалась, я вдовец уже два года.
Надя задумчиво посмотрела на князя. Лидия умерла! Он свободен! Но она-то замужем!
Евгений понял ее взгляд. Да, все приходит поздно. Они снова посмотрели друг на друга.
Уже не было первоначального напряжения и настороженности. Как будто подобие улыбки затеплилось на ее лице, Евгений воспрял духом, и в это время в гостиной пробили часы. Надежда Васильевна вздрогнула и снова превратилась в ледяную статую.
– Вам пора идти, князь. Скоро придет маман, Вася с няней, вам лучше удалиться до их прихода.
– А сколько Васе лет? – осторожно спросил Евгений.
– Пять лет, но из этого вы не должны делать никаких выводов.
