Вошли два господина благообразного вида, один в дорогом штатском платье, другой в полицейском мундире. Второго дворник признал – следователь Сердюков. Стало быть, опять о покойном хозяине говорить будут.
– Пожалуйте, господа!
На звонок вышла горничная приняла шляпы и отправилась доложить.
– Барыня ждут вас в библиотеке! – вернулась она через несколько минут.
Гости прошли в указанное помещение. Комната тонула во мраке, на полках громоздились пыльные фолианты, к которым уже давно не прикасались. Вскоре к ним вышла хозяйка.
Невзрачное серенькое платьице, волосы, небрежно скрученные в пучок, на носу пенсне. Ну совершеннейшая старуха! Точно за год постарела на двадцать лет! Хотя, вероятно, она просто стала выглядеть на свои годы. Ведь ей уже было за пятьдесят!
– Чем обязана, господа? – проскрипела княжна. – Вероятно, ваш визит связан с делом о смерти моего незабвенного племянника, так, господин Сердюков ?"
"Она жестом пригласила их сесть.
– Так точно, сударыня. Продолжаем искать мотивы этого поступка.
– Вы полагаете, имел место злой умысел? – как-то безучастно спросила Татьяна Аркадьевна.
– Да-с, но только по отношению к другому лицу, с которым покойный был тесно связан. – Сердюков пытался поудобней устроить в кресле свое длинное нескладное тело.
– Однако прошу меня простить, я не представил вам моего товарища. Это Роев Владимир Иванович.
Второй молчаливый гость поклонился.
– Сдается мне, что мы знакомы с княжной, – проговорил он, – припомните, давно это было, встречались мы в загородном доме у Ковалевских.
Ведь вы им соседи.
– Да, вероятно, но я плохо помню вас! – Княжна слегка пожала плечами.
– Может, жену мою помните, тогда она была Надей Ковалевской?
– А, так вы на ней женаты? – Татьяна Аркадьевна продолжала оставаться безучастной.
– Был женат. Супруга погибла, ее убили.
Кстати, недалеко от вашей дачи, в прошлом году, – с усилием произнес Роев.
– Так вот почему вы здесь! Я сочувствую вам, господин Роев! Это ужасная потеря!
Страшная смерть для молодой цветущей женщины!
Княжна зябко повела плечами, позвонила и приказала горничной принести шаль.
Когда длинная вязаная шаль была принесена, она закуталась в нее почти целиком, хотя в комнате было достаточно тепло.
– Вас знобит, княжна, вы нездоровы? – осведомился Сердюков.
– Нет, все в порядке. Теперь я часто мерзну, годы, вероятно, берут свое.
Она странно усмехнулась какой-то внутренней мысли.
