Ковалевские отъезжали за границу из своей столичной квартиры на Троицкой улице.
Ломовик повез вещи, которые на Варшавском вокзале погрузили в багажный вагон «Норд-экспресса», который уходил из Петербурга дважды в неделю. Дамы путешествовали вагоном первого класса. В окно вагона виднелись голубые мягкие диваны, ожидающие путников. Весело поблескивали начищенные медные таблички, зеркала, мерцали лампочки-тюльпаны. На перроне прощались нестерпимо долго. Катерина Андреевна уезжала с щемящим сердцем. Она первый раз покидала супруга.
Надя не чаяла, когда тронется экспресс. Она уже сто раз поцеловалась с Роевым, который чуть не плакал, помахала ему рукой, а поезд все не отправлялся. Наконец, колокол ударил третий раз, вагон дернулся и поплыл, оставляя за собой Василия Никаноровича и Владимира Ивановича. Почему судьба не шепнет, что кого-то ты видишь в этот миг в последний раз?
* * *Лечебница, как и обещал Верховский, оказалась превосходной. Первоклассный уход, внимательный и толковый доктор, потрясающая природа, горный воздух – все постепенно сделали свое доброе дело.
Надя ожила, посвежела и повеселела.
– Ты у меня точно птичка скачешь, – с радостью заметила как-то мать. – Значит, скоро совсем поправишься, и поедем домой, я к своему мужу, а ты к своему жениху!"
"Надя решила, что сейчас она не будет мучить себя никакими моральными рассуждениями. Виданое ли дело, свалиться, чуть ли не замертво, от расстройства! Окружающий их земной рай влиял благотворно, пробуждая жизненные силы.
Дамы много гуляли по живописным окрестностям, покупали у крестьян превосходные свежайшие продукты.
Местное общество оказалось немногочисленным, и слегка скучноватым. Они поддерживали некоторые не очень утомительные знакомства. Каждую неделю приходили письма из России. Оставленные дома мужчины отчаянно скучали, но не смели требовать возвращения назад до полного выздоровления дорогой Наденьки. И вот однажды среди уже знакомых писем появилось одно, написанное иной рукой.
Надя сразу узнала этот почерк, и сердце ее отчаянно застучало.
Катерина Андреевна с любопытством, а потом и с удивлением прочла следующее:
""Сударыня! Любезная Катерина Андреевна!
Пишу к вам в надежде еще застать вас с Наденькой в этом райском уголке. Я, уже почитай с месяц, пребываю в Париже по семейным делам.
Перед отъездом из Петербурга навещал Вашего достопочтенного супруга, от которого узнал, что дела Надежды Васильевны идут на поправку;
Рад этому обстоятельству чрезвычайно, памятуя и свой скромный вклад.
