– Пойдем смотреть на щенков, а? Мама сегодня в гостях…
Казаринов радостно кивнул и, подхватив сына, устремился за Эллой. В небольшой комнате, почти сплошь уставленной цветами, в манеже типа Антошкиного лежали три потрясающих создания: черные с подпалинами и курносыми носами. И большая сердитая собака, прикрывающая свое потомство мордой. Увидев потенциальную опасность, новоявленная мамаша оскалилась. Спавший около манежа Джон поднял голову и низко заурчал. Берта рыкнула для приличия и снова улеглась на лапы.
– Небось, сказал жене, что свои пришли детей проведать, – хохотнул Казаринов.
– Лучше постой около двери, – предупредила Элла. – Берта у нас всегда за свой приплод переживает. А в этот раз и щенков мало уродилось. Обычно штук шесть-восемь.
– Что так? – не утерпел Влад.
– Старородящая, – хмыкнула Элка, наклонившись над манежем.
– Слово какое-то неприятное, – поморщился Казаринов. – Где ты его только откопала?
– В роддоме так всех, кто старше тридцати, называют, – отмахнулась Элла, внимательно рассматривая мокрые спинки и животики щенков.
– Она их облизала, что ли? – пробормотал Влад, а сам с горечью подумал, что и в роддоме, и всю беременность Элла, по сути, оставалась одна. Сама решала, как поступить в сложной ситуации, да еще пришлось выслушивать гадкие комментарии медперсонала. «Старородящая! Это же надо так назвать мать моего сына!»
– Да, облизала, – кивнула Элла, укладывая щенка на место и рассматривая следующего. – Берта – мамаша правильная. Уже обо всех малышах позаботилась. У ротвейлеров особенность породы такая.
Новорожденные щенки не могут сами опорожниться, им для этого нужен массаж животика.
– А Джон не мог облизать? – поинтересовался Влад, спиной чувствуя дверь, чтобы в случае необходимости схватить Элку и быстро выбежать из клетки со львами.
– Нет, Джон туда не дотянется, – хохотнула Элла. – Он охраняет свою семью, ну и Берту поддерживает.
«Даже собаки, и те ощущают поддержку друг друга. Спасибо тебе, Кристина, что лишила меня этого. Братское такое спасибо! Гореть тебе в аду, дорогая сестра!»
Уже вернувшись на Элкину половину, Казаринов никак не мог справиться с яростью, клокотавшей внутри.
«Какого вообще… шотландского лешего я еще ищу этого самого Леонида и пытаюсь вырвать нашу собственность из липких ручонок ПоПы? Гори оно синим пламенем! Сама Кристина, твою мать! Да и маменька тоже хороша… Задрала бы их обеих африканская гиена!»
– Я тут подумала, – словно прочитала его мысли Элла и внимательно воззрилась на него.
