Белый Ворон: Малыш

Постоял, в задумчивости и повернул к лестнице. Поднявшись на второй этаж, постучал в дверь Гавшара. Гавшар открыл дверь и молча впустил Спайка в комнату.

На полу сидел Ромка и строил из цветных кубиков какое-то сооружение. Он повернул голову и начал улыбаться. Потом протянул Спайку синий кубик:

— Дижи!

— Дер-жи, — по слогам сказал ему Гавшар.

Мальчик посмотрел на отца и повторил на свой лад:

— Дильжи!

Спайк взял кубик и поставил его на вершину непонятного сооружения.

— Разговор есть, — сказал он Гавшару, — давай присядем.

Это была та самая комната, в которой совсем недавно, Спайк захватил его в плен. Гавшар не стал садиться в своё любимое кресло, а уселся на стул. Спайк взял другой стул и сел неподалёку от него. Ромка оставил свои кубики и взобрался к отцу на колено. Улыбаясь, положил голову ему на грудь и стал смотреть на Спайка.

— Гавшар, — начал Спайк, — ты, что намерен делать дальше?

— Это зависит от тебя, — ответил Гавшар.

— Тебе Мирла говорила, что Фиглис переходит под Хортрана?

— Да.

— Мы с ней должны собирать деньги с местных и «бригадиров», часть оставлять себе, а часть передавать ему.

Гавшар согласно кивнул.

— Говорила. И ещё она сказала, что Кривой будет выделять вам деньги для поддержания ваших сил. И тоже спрашивала, что я намерен делать дальше.

— Что ты ответил?

— Ничего. Что я могу ответить? Я ещё сам не знаю. Я могу уехать из города.

— Но говоришь об этом неуверенно, — заметил Спайк, — деньги-то у тебя есть?

Ответом было молчание.

— Есть, — понял его Спайк, — было б странно, если бы ты не держал их на чёрный день. Вот что, — он наклонился и хлопнул его по колену, — как ты понял, мы не кровожадные. Ты волен забрать деньги и уехать. Без всяких «откупных». Но можешь и остаться. Этот дом — твой и ты будешь здесь жить. Потерпи немного: мы наведём порядок у Росса и переберёмся туда. Но я предлагаю тебе совместное дело.

Реакция Гавшара была вовсе не такая, как можно было ожидать. Он мог согласиться, или отказаться, или сказать «подумаю». Но Гавшар не сделал ни того, ни другого, ни третьего.

— Ты крут, — заметил он, — как боец много значишь, но как «бригадир» ты тряпка. Сколько времени прошло, а ты «бригаду» не собрал.