Как только он обернулся к своим данитам, явно собираясь отступить к ним, угрожающий голос скваттера остановил его:
— Ни с места! Не смей отворачиваться, а то получишь заряд свинца в спину! Теперь сознавайся, или я стреляю!
По тону скваттера Стеббинс понял, что уклониться от ответа ему не удастся, и он поспешно воскликнул:
— Вы не совершали никакого убийства, Хикман Холт! Я никогда не говорил этого!
— Говорить-то не говорил, да грозился сказать. Сознавайся, улики ты сам выдумал и держал их как нож над моей головой столько лет.
Сознавайся!
Стеббинс заколебался.
— Ну, скорее! Или можешь считать себя покойником!
— Сознаюсь, — пробормотал дрожащим голосом смертельно перепуганный негодяй.
— И улики были ложными?
— Да, ложными. Я сознаюсь.
— Ладно! — сказал Холт, опуская ружье. — С меня хватит. А теперь, трусливая гадина, можешь убираться к своим красавцам. Ты им и такой понравишься. Ну, проваливай же и благодари бога за то, что унес отсюда ноги.
— Нет! — воскликнул голос за спиной Холта, и в то же мгновение из-за камней вышел Уингроув.
— Нет, пусть он еще подождет! Мне тоже надо свести кое-какие счеты с этим прохвостом. Человек, который рыл другому такую яму, не имеет права жить. Вы, Хик Холт, можете отпустить его, но я не отпущу. И вы бы сделали то же, если бы знали…
— Что знал? — прервал его скваттер.
— Что он собирался сделать с вашими дочерьми.
— Он муж Мэриен, — ответил Холт голосом, полным горечи и стыда. — Это моя вина. Да простит мне бог!
— Он вовсе не муж ей.
Венчание было обманом. Он увез бедную Мэриен… так же как и Лилиен, чтобы…
— Чтобы что? — вскричал Холт, видимо, о чем-то догадываясь.
— Для того, чтобы отдать их в жены мормонскому «пророку».
Скваттер испустил яростный вопль, заглушивший последние слова молодого охотника. Одновременно раздался выстрел, и облако дыма на мгновение скрыло от нас Холта. Почти в ту же секунду мы увидели, что конь Стеббинса без всадника понесся к выходу из долины, а сам мормон неподвижно лежит на траве.
Он был мертв: на лбу его багровела рана.
Сестры едва успели скрыться за камнями, когда даниты дали залп. Их пули не причинили нам вреда, в то время как наши оказались более меткими, и один из этих негодяев был убит наповал. Видя, что им несдобровать, пятеро оставшихся в живых вдруг повернули и ускакали в десять раз быстрее, чем приехали. Больше мы их не видели.
* * *— Девочки мои! — воскликнул Холт, принимая в свои распростертые объятия обеих дочерей.
