Девять лет спустя после окончания войны, в 1954 году, бывший премьер-министр Великобритании Уинсон Черчилль, выступая в Вудворде перед своими избирателями, открыто заявил, что «в то время, когда немцы сдавались сотнями тысяч», он направил фельдмаршалу Монтгомери приказ, предписывая ему «тщательно собирать германское оружие и складывать, чтобы его легко можно было снова раздать германским солдатам, с которыми нам пришлось бы сотрудничать, если бы советской наступление продолжалось»."
"Но наступление советских войск продолжалось неотвратимо.
Советское Верховное командование не знало, разумеется, в ту пору о сговоре союзников с гитлеровскими заправилами. Документы, свидетельствующие о фактах беспримерного вероломства, стали известны значительно позже. Но кое о чем в ставке Советского Верховного главнокомандования знали и тогда.
17 апреля 1945 года ставка направила телеграмму командующему Первым Белорусским фронтом, в которой говорилось: «Гитлер плетет паутину в районе Берлина, чтобы вызвать разногласия между русскими и союзниками.
Эту паутину нужно разрубить путем взятия Берлина советскими войсками… Мы это можем сделать и мы это должны сделать». Это было сделано двумя неделями спустя. Фашистский Берлин пал. Гитлер отравился. Командование войск разгромленной гитлеровской Германии безоговорочно капитулировало. Но паутина плелась. «Рыцари плаща и кинжала» гитлеровской Германии, достойные преемники черных дел Гиммлера и Кальтенбруннера, нашли себе новых хозяев среди тех, кто еще в ходе войны отдавал приказы собирать и складывать германское оружие для того, чтобы при случае повернуть его против русских.
Диверсанты, шпионы и террористы, перешедшие в услужение к своим новым хозяевам, расползались по странам и прятались на островках германской земли, остававшихся коричневыми до поры до времени, меж обтекавших их красных стрел нашего наступления.
В середине апреля 1945 года в небольшом силезском городке Ситтау, на подступах к которому уже вели бои советские войска, стремившиеся в Берлин, в одной из комнат двухэтажного особняка, где размещалось отделение «Абвера», беседовали двое.
Один из них — высокий крепкий человек с квадратным подбородком и маловыразительными блекло-серыми глазами, одетый в зимнее поношенное обмундирование и грубые кирзовые сапоги рядового советской пехоты, сидел у стола и внимательно слушал высокого гауптмана, статную фигуру которого облегал черный мундир со знаками отличия капитана войск СС.
