Беременна (не) от тебя

– Не слышала? – Ян достает смартфон, и быстро набирает что-то на экране, а затем поворачивает ко мне гаджет. – Можешь прочитать.

Пробегаю глазами последний новостной пост, и ахаю:

– Чемпионский титул?

– Да, скоро бой с американцем, – Ян морщится. Либо бокс не любит, либо самого Ратмира. Ну не американского же спортсмена.

Глупый вид спорта. Опасный. Жизнь итак сложная, а бойцы эти сами себя калечить позволяют с превеликой радостью.

Зачем?!

– То есть, Тимур не любит сына из-за бокса? – хмыкаю, отбросив мысли о сомнительности этого вида спорта.

– А какая есть. Тут и обида на сам факт его рождения на свет, и то, что в боксе у Ратмира получается, – перечисляет Ян, – и их схожесть характерами, а характер мужа ты знаешь. Так Ратмир не лучше. Прибавь к этому то, что Ратмира принял Давид Расулович, который сделал это в пику сыну, и получишь общую картину.

Картину нелюбви.

Нарисовать бы ее, добавить красок, бликов, осветить неоном. Может, получится?

– Я пойду, не буду отвлекать, – благодарно киваю Яну, который единственный в этом доме меня поддерживает.

Как брат, которого у меня никогда не было и не будет.

Пожалуй, я заслуживаю знать, о чем разговаривают Тимур с Ратмиром. А значит, придется подслушать.

Одним грехом больше – такая малость к уже имеющимся.

РАТМИР"

"Странно смотреть на себя самого через четверть века, и знать, что постаревшее отражение тебя ненавидит.

Думал, отболело уже.

Думал, что отца ненавижу только из-за того, как он с мамой поступил, но… нет.

Сколько раз я слышал от него, что законный сын не сделал бы того, не совершил бы этого, был бы уважительным, успешным и лучше меня.

Порченая кровь.

– Дед попросил, чтобы именно я сообщил тебе новость, – говорю с наслаждением, предвкушая тот момент, когда отца перекосит.

Дед потому и затеял это – любит сына по носу щелкать. А на старости лет тем более, когда характер окончательно испортился.

– Ты больше не единственный его наследник, – после небольшой паузы сообщаю ему.

И согласился я на предложение деда только ради наслаждения наблюдать за тем, как отец краснеет в приступе гнева, и…

– Проходимец, – отшвыривает он тарелку с пастой, которая разлетается по гостиной, – щенок, я так и знал! Облапошил старика, и радуешься?

Ваза с цветами летит на стоящий у окна мольберт, безнадежно уродуя незавершенный рисунок.