Пусть пройдёт тот же самый путь агонии, который прошёл и я. Пусть его душа страдает и изо дня в день кричит и стонет, а чувство вины разъедает похлеще кислоты. Пусть он также умрёт душой и будет жить, видя мир в чёрно-белых тонах, зная, что не смог уберечь и не смог спасти тех, за кого должен был жизнь отдать, сердце своё вырвать, которое было у него гнилым и порочным, настолько, что он цинично смог надругаться над моей девочкой, влюбить её в себя, насытиться её наивностью и добротой, а потом бросить, как использованный пластик.
Никогда он не получит моего прощения. Никогда.
По прилёту на место, я внимательно осмотрел весь дом, слушая доклад Константина. Камерами был упакован дом изнутри и снаружи. Датчики движения, обученные для поисков псы, парни, когда-то служившие в спецназе, высокий металлический и бронированный забор и колючая проволока — отсюда не убежать и сюда невозможно проникнуть.
Это было идеальное место для содержания здесь Тамары и её ребёнка. Её личная тюрьма, в которую она угодит благодаря тому, что является женой Ладомирского.
Ко мне подошёл главный смотритель дома и вежливо поприветствовал.
Я пожал ему руку и крепко обнял, словно обнял сына, которым меня не наградил Аллах.
— Аббас, родной, рад тебя видеть. Ты и остальные молодцы. Всё хорошо подготовили.
— Как скоро она окажется здесь, Саид Шамирович? — спросил Аббас.
— Скоро. Очень скоро, — произнёс я, глядя словно в пустоту. — Ладомирский даже и не подозревает, что таким ублюдкам, как он, я не даю времени.
* * *Когда я вышла из ванной, завтрак на двоих стоял на высоком сервировочном столике.
— Я подумал, что нам лучше позавтракать здесь, — сказал Руслан и указал на кресло, которое придвинул к столику. — В столовой не хочу, а на террасе сегодня холодно. Идёт дождь.
— Хм… — был мой многозначительный ответ. — Очень мило.
— Мило? Это всё, что ты скажешь? — удивился он, но при этом, глаза Руслана смеялись.
Села в кресло и сказала:"
"— Ещё могу сказать, что я люблю дождь.
— То есть, тебе понравилось бы сидеть на террасе, когда идёт дождь и его брызги попадали бы на тебя, но всё равно ты бы завтракала там, — сделал вывод Руслан.
— Именно, — улыбнулась ему. — В непогоде есть своя прелесть.
Он хмыкнул и сел напротив.
— Какая прелесть? В том, что можно простыть?
— Можно одеться тепло, — парировала я. — И выпить чай с лимоном и имбирём.
— Я тебя услышал, — улыбнулся он и указал на блюда. — Ты будешь омлет или рисовую кашу?
— Кашу, пожалуйста.
