А с меня… с меня довольно! Я увольняюсь! Напишу заявление по собственному желанию. Ухожу! Можешь подставлять меня, сколько твоей меркантильной душе угодно. Можешь даже в суд на меня подать. Всё. Хватит! Ищи другую!
— Какая же ты фурия! — изумился Руслан.
Прижал меня своим телом, распластав по стене кабинки для переодевания, и впился в мои губы жадным, жалящим поцелуем.
18. Ева
— Это возмутительно! — пыталась возразить, но мне не дали!
Босс нагло раздвинул мои губы своим языком и вторгся, как завоеватель.
Наглый, беспринципный и властный настолько, что колени начали тряслись мелкой дрожью.
Желание возражать, вырываться и сопротивляться куда-то пропало. Под его умелыми губами я плавилась, словно податливый воск, и потеряла ориентиры.
Не знаю, сколько прошло времени. Оно словно растворилось между нами. Распалось на крошечные частицы под напором губ и пальцев, начавших поглаживать мою шею.
Пальцы босса спускались ниже и ниже, дразнили горячими прикосновениями даже через ткань только что купленного платья.
Сомкнулись на подоле платья, резко дёрнув его. Ткань жалобно затрещала.
— Рус…
Я почти задыхалась от поцелуя, понимая, что платье подбиралось выше и выше. До самой талии.
— Молчи, малышка. Ты такая горячая, что у меня плавятся мозги! — рыкнул босс и вновь лишил меня возможности возразить.
Его пальцы дразнили меня многообещающими прикосновениями. Последняя попытка к бегству была пресечена. Босс отодвинулся и лизнул чувствительную кромку губ языком.
— Ты меня завела, Ева. Не думал, что ругаться с тобой, акулёнок, будет невероятно горячо! — прошептал босс и сомкнул пальцы на талии замком. — А теперь развернись ко мне спиной. Немедленно!
— Но мы же не будем делать это… здесь!
— Я всё ещё зол на тебя. И до сих пор не понимаю, почему ты так странно вела себя в клубе! Поверь, мне есть что предъявить тебе в самых жёстких выражениях. И лучший способ выпустить мой злобный пар — это дать мне то, чего я хочу. Тебя. Немедленно!
Босс не стал дожидаться, пока я соглашусь с его доводами.
Резко развернул меня к стене и стянул с попки бельё. Несколькими прикосновениями Алмазов выгнул меня под себя так, чтобы ему было удобно двигаться.
Я могла бы вырваться. Но не сбегать же с места преступления без трусиков!
«И неудовлетворённой!» — шепнуло подсознание.
— Иди ко мне, сумасшедшая, — шепнул босс, прикусывая шею на плече.
— А-а-ай! И кто из нас акула? — выдохнула я, стараясь не шуметь.
