Для меня ничего не имеет значения, когда ты оказываешься рядом со мной.
Его ладонь задирает платье и ползёт под ткань, обжигая нежную кожу. Горячая, чуть шершавая ладонь оставляет след многообещающего прикосновения. Я едва не поддаюсь этому жесту. В нашем притяжении есть что-то иррациональное и не поддающееся объяснению. Каждый раз, когда Егор касается меня, я забываюсь и перестаю принадлежать себе самой. Могу только плавиться от ласки и выпрашивать ещё дрожью податливого тела.
— Я от тебя без ума. Не заставляй меня сходить с ума ещё больше прямо сейчас, когда нас могут увидеть…
— Тогда тебе следует остановиться, Орлов.
— Не могу. У меня, оказывается, до сих пор есть проблемы с самоконтролем. Попробуй остановить меня. Вдруг получится?
Мы тяжело дышим, смотря друг другу в глаза. Напряжение нарастает с каждой секундой. В какой-то момент я перестаю понимать за что или против чего мы боремся. Имеет ли значение хоть что-то именно сейчас?
Орлов опускает взгляд и смотрит на свою руку, до сих лежащую на моём бедре.
Он начинает медленно поглаживать мою кожу, рисуя пальцами замысловатые спирали.
— Я тебя хочу. Это очевидно, — говорит, не поднимая взгляда. — Хочу только тебя и намного сильнее, чем хотел кого-либо до тебя. Кажется, раньше я вообще не понимал, что такое чувствовать и сходить с ума по-настоящему.
— Теперь понимаешь? — едва дыша, спрашиваю я.
— Нет, — он поднимает взгляд и выбивает из моих лёгких последние частички кислорода. — Теперь я ещё меньше понимаю, что со мной творится. У меня в мыслях только ты и тысячи способов, как закрыться с тобой от всего мира.
Вдвоём. Что мне сделать?
— Быть со мной откровенным. Что тебя связывает с Бауэром и его женой?
— Мы давние соперники. Не только в бизнесе, — надтреснувшим голосом отзывается Егор.
— Но и в любви? Он увёл твою девушку? Поэтому ты стал таким чёрствым и не веришь в отношения? — выпаливаю один вопрос за другим.
— Верю. Тебе верю. Это словно второе дыхание.
— Но сначала не поверил, — качаю головой.
— Тогда я тебя не знал. Сейчас — знаю.
Могу поставить всё, что у меня есть.
— И на что ты собираешься ставить?"
"— Ты — лучшее, что со мной случалось…
Я выдыхаю. Градус напряжения спал. Вернее, меня до сих пор лихорадит от его рук на моём теле, но признания Егора, хождение по грани, ощущение, что ещё немного — и он скажет гораздо больше, пьянят разум и странно успокаивают вихрь недоверия и недовольства. Я осторожно перехватываю его ладонь и прижимаюсь к ней щекой, ластясь.
— Ты будто кошка.
