— Стейк «Нью-Йорк» с лангустинами, прожарка mediumrare, красное сухое вино. Темпранильо из Рибера дель Дуэро."
"Чёрт…Секретарша напоминает компьютер, обрабатывающий данные со скоростью света. Выдаёт нужную информацию быстро и точно. Без огрехов, наверное. Ведь я понятия не имею, куда собирается в пятницу мой ненаглядный Егор.
Ума не приложу, как проникнуть в кабинет Егора Орлова. Секретаршу сложно отвлечь, она держится настороже. Пытаюсь тянуть время, как можно дольше.
— Терпанильо? — переспрашиваю я и потихоньку-потихоньку, по сантиметрику перемещаюсь к двери.
— Уверены? Кажется, вы ошиблись.
— Темпранильо! — поправляет меня секретарша. — Это вино насыщенного цвета, с крепкими танинами и сложным ароматом с нотами шелковицы и ежевики.
— Замечательно! — улыбаюсь. — А теперь сверьтесь со своим расписанием в ежедневнике ещё раз. Егор Михайлович отменил одну из встреч и внёс поправки. Лично.
— Не может этого быть! — хмурится секретарша. Но я упрямо смотрю ей прямо в глаза, будто надеюсь выиграть спор — кто кого переглядит.
Церберша опускает взгляд первой и листает свой ежедневник. Есть! Путь свободен! Я делаю несколько быстрых шагов до двери. Мои пальцы скользят по дверной ручке и… хватают пустоту. Церберша с удивительной скоростью настигает меня и заламывает мне руку, прижав лицом к двери.
— А-а-а-а-ай! — шиплю я. — Отпусти! Отпусти немедленно. Ты, что, сумасшедшая!
— Военная подготовка, — ухмыляется она.
Чёрт! Теперь я точно уверена, что она терминатор.
— А теперь пошла вон, — цедит сквозь зубы холёная красотка.
Удивительно, но она умудряется балансировать на высоченных каблуках, держать меня, как питбуль, и дотягивается до телефона, вызывая охрану.
— Охрана? Поднимитесь немедленно! — требует она.
Через пару минут она передаёт меня в ещё более крепкие руки двух охранников.
— Выведите её немедленно и узнайте, как она могла проникнуть в здание. Выясните, кто её провёл. Имя этого человека должно лежать у меня на столе через час! Выполняйте!
Мой желудок резко делает сложный кульбит.
Теперь мне становится страшно не только за себя. Добряк-Ахмет может пострадать по моей вине, а у него четверо детей. Вот только навредить другому человеку мне хочется меньше всего. Но скорее всего, о судьбе Ахмета я ничего не узнаю. Почему-то мне кажется, что мне грозит решётка, как минимум.
Но охранники всего лишь выталкивают меня из здания и советуют больше не приближаться к этому монструозному бизнес-центру. Я вытираю слёзы, невольно выступившие на глазах.
