Кирана планировала открыть свечную лавку, что ли?! Принюхиваюсь. Последняя свечка пахнет клубникой.
Пошлятина сентиментальная. Тьфу. Зачем надо было хранить это?!
Дальше. Фотография. Вот тут уже меня пронзает ударом под дых. На фотографии дурачусь Кирана и я. Или Игнат, тут же строго поправляю себя. Всматриваюсь в фотографию до рези в глазах, ожидая чуда. Ведь накрыло же какими-то лже-воспоминаниями! Но сейчас в голове пустота и любопытство.
Дальше. Мишка плюшевый. Сушёные лепестки роз. Открыточки.
Ба-наль-щи-на, отдающая дурновкусием! Дешёвка за три копейки.
Ничего ценного и дорогого.
Я выуживаю из мешка всё новые и новые предметы. На столе высится гора хлама. Потом я оглядываю добытые экспонаты. Я как будто побывал на мусорной свалке забытых воспоминаний и стёртых впечатлений. Для меня эти вещи ни о чём не говорят. Но Кирана хранила это всё, даже сушёные лепестки. Значит, прошлое ей было дорого.
Всего секунду назад я был намерен выкинуть всё подчистую. Но сейчас осторожно расправляю пальцами бумажную записку, смятую рукой Кираны.
Вероятно, в порыве злости.
«Встретишь меня после работы? Люблю! Твоя Кира…»
Я поднимаю мешок и трясу его. На стол, на пол и даже на мои колени пикирует с пару десятков бумажных стикеров на клеевой основе. Нежно-розовые и цыплячьего цвета. Я беру наугад. Розовый. Разворачиваю, читаю. Откладываю в сторону, беру следующую записочку. На розовых — послания от Кираны. Разворачиваю жёлтый листок.
Ещё один убийственный выстрел в цель. Почерк мой.
Мой же?
«Не планируй ничего на вечер пятницы. Мои планы намного заманчивее и горячее твоих…»
Вскакиваю, перетрясаю ящики рабочего стола. Хватаю ежедневник, старый. Брат в нём черкнул пару раз свои «гениально-провальные идеи». Причём, обязательно рядом с моими расчётами. Он привносил хаос в стройные ряды моих будней.
Сравниваю почерк Игната с тем, что красуется на записках цыплячьего цвета. Это не его почерк. Не его. Наши почерки были схожими, но всё-таки буквы у меня острее и наклон намного сильнее.
Откидываюсь на спинку дивана. Из меня будто все соки выжали, и голова гудит. Звоню управляющей и прошу принести контейнер. Складываю в него всё, до последней мелочи.
Когда-нибудь я спрошу Кирану о каждой мелочи, затерянной в прошлом. Возможно, она даже соизволит ответить мне, не пытаясь съязвить, и не станет обвинять в чёрствости. Сейчас я не чувствую себя чёрствым. Наверное, выпотрошенная рыба и та чувствует себя намного лучше, чем я.
