Но лучше бы Егор находился под впечатлением от моего появления и повёл себя подобающим образом.
— Вероника. Займись девушкой. Приведи в порядок это тело. У меня серьёзный разговор."
"— Это тело? — изумлённо переспрашиваю я. — Однако… Это тело находилось под твоим телом два с лишним месяца назад. Весьма успешно! Я беременна от тебя.
— Бред, — трёт виски Егор и повышает голос. — Вероника, выполняйте. Я не могу разговаривать с человеком, когда вижу на нём следы его пищеварения!
Егор раздражённо скрывается за дверью кабинета.
Церберша подходит ко мне походкой профессиональной фотомодели и растягивает губы в ухмылке.
— Оригинальный способ добиться аудиенции! — щёлкает пальцами и разворачивается.— За мной!
Охранники подталкивают меня в спину. Вероника приводит меня в служебное помещение.
— Умойся. Почисть зубы. Одноразовые зубные щётки и бумажные полотенца — слева в шкафу. Средняя полка. И пошевеливайся, — командует Вероника.
Она не сводит с меня хищного взгляда и постукивает коготками по кафелю. Чтобы отвлечься от этого раздражающего цоканья, я разглядываю мозаичную плитку на стенах.
— Готово! — выбрасываю зубную щётку в урну.
— Поправь макияж. Левый глаз. Снизу плохо вытерла потёкшую тушь, — ехидно замечает Вероника.
Я приглядываюсь к отражению и замечаю крохотное чёрные пятнышко. Тщательно вытираю его, ища другие недостатки. Глаза немного покрасневшие и блестят лихорадочно. Но в целом я выгляжу почти как обычно. Я избегаю смотреть на Церберщу через отражение в зеркале. Но она то и дело смотрит на меня.
— Что? — спрашиваю я.
— Ничего. Через час охранники, допустившие твоё приближение к господину Орлову, будут уволены. Через час двадцать я буду знать о тебе всё. Имя, фамилию, адрес, вкусы…
— Да пожалуйста! Кирана Мельникова, двадцать два года… — начинаю перечислять я.
В этот момент по двери многозначительно стучат.
— Замолчи, — обрывает меня Вероника. — Выходи. Терпение у господина Орлова небезгранично.
Мне ничего не остаётся, кроме как последовать прямому приказу.
Я уверена в том, что хочу поговорить с Егором. Но чем ближе оказывается дверь его кабинета, тем сильнее трясутся мои колени. А от решительности не остаётся ни следа.
Всё заканчивается тем, что я разглядываю себя в золочённой поверхности таблички с именем Егора и трушу. Отчаянно и дико трушу. Сомнения разрывают меня на части.
Идея поговорить с Егором кажется уже не такой замечательной. Откровенно говоря, сейчас я считаю, что поступила невероятно глупо. Лучше уйти.
