— Мы с Даней останавливаемся на парковке перед моей машиной и внезапно замолкаем. — Подкинешь мужа до дома? — внезапно спрашивает он, улыбается, и на его щеках появляются милые ямочки, которых я раньше не замечала.
— М-м-м, зависит от того, что мне за это будет. — Наклоняю голову набок и пристально смотрю на него.
Даня расстёгивает верхнюю пуговицу рубашки, словно ему становится трудно дышать. На улице ветрено и холодно, а он без куртки.
— Простынешь же, Дань, и так вид у тебя, словно подхватил простуду.
Садись уже, — снимаю машину с сигнализации я. — А что с твоим автомобилем? — спрашиваю, когда мы оказываемся в салоне.
— Я не спал почти всю ночь, не был уверен, что смогу доехать до клиники без приключений.
— Ты в курсе, что ты одновременно самый ужасный и самый правильный человек в мире?
— Но тебя это заводит, — не спрашивает, а утверждает. Со своей фирменной улыбочкой на губах.
Я неопределенно пожимаю плечами и выезжаю на дорогу.
— Осторожно, сбоку идет на обгон.
— Я замечаю, что Даня пытается контролировать обстановку, словно не верит, что я могу хорошо водить. — Перестройся в средний ряд, из этого только поворот направо разрешен.
— Кравцов! Если ты сейчас не заткнешься, я высажу тебя прямо посреди дороги! — строго произношу я после десяти минут езды с ним. — Я вожу шесть лет и уж точно могу отличить знаки на дорогах от светофора. А теперь будь добр, включи музыку и тихо смотри в окно.
— Боже, ты такая злюка, — наигранно вздыхает он.
— Это потому, что ты меня сейчас раздражаешь.
— Я просто подсказываю тебе.
— Ты не инструктор по вождению, чтобы подсказывать.
Вот именно поэтому мы никогда и не ладили. Заводимся с полуоборота, и уже не остановить.
— Баба за рулём к беде, ты только что нарушила два правила дорожного движения. Останови, поменяемся местами.
— Ещё чего. Это моя машина. Сиди и помалкивай, — деловито сообщаю я.
— Ты невыносима. Осторожно, впереди какой-то идиот едет.
— Боже, больше никогда не сяду с тобой в машину. Ты зануда.
— А ты ездить не умеешь. Здесь две сплошные, Мила, — качает головой он, наблюдая за тем, как я сворачиваю во дворы, чтобы объехать пробку впереди из-за дорожных работ.
— И как мы ещё не развелись?
— Тот же вопрос, — бурчит Кравцов и наконец-то замолкает. Закрывает глаза, откидываясь на сиденье, а через несколько минут уже мирно посапывает. Вот гад. Раздразнил, а сам уснул.
