— Подружились с Олей? — внезапно спрашивает Кравцов.
Я морщусь в ответ. Хорошо, что Даня сосредоточен на дороге и не замечает этого.
— Можно и так сказать. На самом деле она весь день занимается своими делами, а я своими. Мы почти не пересекаемся.
— Не злись на нее, — мягко просит он. — Вообще, она хорошая девушка, с ней никогда не возникало проблем. Видимо, просто у нее переходной возраст настал слишком поздно, вот и ведет себя неподобающе. А может, влюбилась. Вас же, женщин, хрен поймешь. — С его губ срывается смешок.
— Ну да, конечно-конечно. Зато вы святые. Вас можно читать как открытую книгу, все мотивы налицо, — иронизирую я.
— Ей было семь, когда родители умерли. Я, считай, отца ей заменил, — уже более серьезным тоном продолжает он, и я вся подбираюсь, внимательно слушаю каждое его слово.
Даня очень редко рассказывает что-либо из своего прошлого, на вопросы отвечает неохотно, поэтому я прекратила попытки узнать о нем больше. Жду, когда он сам будет готов рассказать о своей семье.
— Мне кажется, у Сережи есть на нее влияние, — озвучиваю свою догадку, так как девушка и в самом деле при одном его осаждающем взгляде становится тихой и шелковой.
— Она ему как сестра младшая. Оля раньше часто за нами хвостиком ходила, да и мне, как старшему брату, постоянно приходилось смотреть за ней. Так что она, можно сказать, выросла на его глазах.
Что-то очень сомневаюсь, что со стороны Оли там сестринские чувства, но решаю не озвучивать свои предположения. Это не мое дело.
— Сережа, кстати, все же согласился взять ее на стажировку.
Так что в столицу ты полетишь одна. — Он поворачивает голову в мою сторону. Смотрит напряженно и проникновенно. Пальцы крепко сжимают руль — кажется, Даня нервничает. — Я бы хотел с тобой поехать, но у меня есть неотложные дела.
— Тебе нечего там делать, Кравцов. Я целыми днями буду на съемках. Поверь, я не маленькая девочка и не впервые еду работать в чужой город, — усмехаюсь.
На самом деле мне приятно, что Даня заботится обо мне. Ощущение, что мы в параллельной вселенной.
Нет, мы все так же ссоримся, злим друг друга, но и в то же время между нами что-то бесповоротно изменилось.
Мы перешагнули ту грань, когда люди становятся уже не чужими друг для друга. И мне и в самом деле нравятся эти изменения в наших жизнях. Словно пазл, которого недоставало так долго, наконец-то встал на своё место.
Никто из нас не упрекает друг друга, никто никому ничего не должен. Каждый из нас абсолютно независим и волен делать выбор сам.
