А чьи у вас с Олей глаза? Мамы или папы? — спрашиваю, задерживая дыхание. Я хочу узнать о Дане ещё что-нибудь. Какие-то мелочи, истории из детства — что угодно. Пусть только не молчит.
— Мамы. Хотя внешне на папу похожи. Мама у нас блондинкой была.
— А фотографии есть?
— Были. — Даня как-то странно смотрит на меня, прищурившись. — У нас когда-то был пленочный фотоаппарат, фотки, правда, дорого делать было, да и в город нужно было для этого дела ехать. Это сейчас все через интернет заказать можно, а тогда, сама вспомни, в школе черно-белые Нокиа и Сименс считались чем-то нереально крутым.
— О да, — вспоминаю я свои школьные годы, — мне в десятом классе цветную «лягушку» купили, и туда можно было целую одну песню закачать. И звучала она у меня в наушниках на повторе всю дорогу до дома. Эх, ностальгия. Так покажешь мне как-нибудь фотографии? — интересуюсь я и пытливо смотрю на Даню.
— Помнишь, ты как-то утопила в море мой рюкзак? Это было осенью, где-то месяца через два, как я перевелся к вам? — резко переводит он тему, спрашивает едко и смотрит так странно.
— Ну… припоминаю.
Конечно же, я помню это, но сейчас мне стыдно. Особенно учитывая, что на новый рюкзак у Дани, скорее всего, денег не было, а я не задумываясь испортила его.
— Там были фотографии. Я носил их в одной из тетрадок. Они промокли, и спасти их уже не удалось. И пленку в доме не нашел, чтобы снова распечатать. Так что ничего не осталось от моих родителей, Мил. Только мы с Олей. У тетки тоже, к сожалению, фотографий мамы нет.
Его слова словно удар под дых. Вся краска отходит от моего лица, и я с трудом выдерживаю взгляд Дани.
— Мне… Я…
Не могу ничего внятно произнести. Извинений здесь недостаточно. Я была ребенком. Глупым и злым. И не думала о последствиях. Я помню тот день, помню, как мы все смеялись, а Даня стоял, опустив голову, и что-то искал в своём рюкзаке, с которого стекала ручьями вода.
— Прости, я отойду на минутку. В туалет захотелось. — Я быстро поднимаюсь со стула и несусь в сторону сторожки.
Крупные капли слез скатываются по щекам. Так отвратительно я еще себя не чувствовала. Сколько гадких слов в прошлом я говорила Дане. Обзывала его. Смеялась над его одеждой. И никогда, ни разу не задумывалась о том, как тяжело ему, оказывается, живется.
Хочется провалиться сквозь землю. Я не смогу посмотреть ему в глаза. Не после всего этого. И как он терпит меня? Почему он со мной так добр?
Кравцов оказывается намного лучше, чем я.
