— Давайте я занесу кое-какие данные в компьютер, а потом сделаем ультразвуковое исследование. Тогда сразу поймем, есть беременность или нет.
— Да. Хорошо.
Доктор задает стандартные вопросы. Длительность цикла. Начало последнего. Есть ли какие-то недомогания, хронические болезни. Были ли перенесены мной какие-то операции.
— Срок у вас семь недель. Но давайте сделаем УЗИ, чтобы точно быть уверенными и исключить другие причины задержки. Хотя тесты, конечно, не могли соврать, тем более вы сделали не один.
— Погодите, как семь недель? — пораженно ахаю я.
В голове сразу же кружат даты, семь недель назад я рыдала в подушку из-за расставания с Матвеем и никак не могла забеременеть.
— Акушерских недель, — снисходительно улыбается доктор. — Они считаются не с дня зачатия, а с дня последнего менструального цикла.
— А-а-а, — протягиваю я, понимая, сколько всего не знаю. У меня не было беременных подружек или знакомых, поэтому все это прошло мимо меня. А сама я никогда не интересовалась подробной информацией, потому что материнство в мои ближайшие планы уж точно не выходило.
— Точный срок плода сможем узнать на ультразвуковом исследовании.
— Хорошо.
Меня всю трясет, руки не слушаются, когда готовлюсь к УЗИ. Я чувствую себя каменной статуей. И ни одной связной мысли в голове. Я готовлюсь к худшему. Уже на подсознательном уровне знаю, что мне скажут. И это будет не киста яичника или гормональный сбой. Семь тестов не могли ошибиться. Я беременна.
— Та-а-ак, что тут у нас? — начинает доктор, нажимая на какие-то кнопки.
— Плодное яйцо имплантировалось в стенку матки, никаких отклонений не обнаружено. Все соответствует норме. Вот эта маленькая точка — ваш ребенок. — Она, наверное, тычет пальцем в экран, желая мне показать очертания малыша, но я даже не поворачиваю голову в сторону экрана.
Просто не могу.
Лежу на кушетке, бледная, словно мел, чувствую, как грохочет мое сердце, и уговариваю себя, что ничего страшного не случилось. Жизнь продолжается.
— Вы ребенка оставлять будете? — поняв, что я не собираюсь радоваться наступлению беременности, внезапно спрашивает она.
Я молчу. Я не знаю. Пока вообще ничего не знаю.
— Что ж, если не собираетесь, то чем раньше сделаете аборт, тем лучше. У вас сейчас четыре недели, до пяти недель самый безопасный период. Так что решайте быстро, — со вздохом говорит она и разрешает мне подняться."
"Какое же это страшное слово — аборт. Разве могла я когда-то предположить, что всерьез задумаюсь об этом? Но… Столько много этих но.
