У меня в прошлом году был роман с их дизайнером, и расстались мы хорошими друзьями. Судя по выражению лица Милы, я попал в цель.
— Что от меня требуется взамен? — спрашивает она, и я не верю, что Мила так просто сдалась.
Что-то здесь нечисто. Но и в то же время на душе становится горько. Вот, значит, чего в ее понимании стоит жизнь ни в чем не повинного человека. Какого-то жалкого контракта.
— Родишь мне ребёнка, напишешь отказ от него, а я взамен устрою тебе жизнь, о которой ты мечтала, — жестко произношу я, смотря прямо в глаза Решетниковой.
Поверь, девочка, я проучу тебя так, что ты запомнишь это на всю оставшуюся жизнь. Ты заслуживаешь этого уже даже за одну мысль убить нашего ребенка. Ребенка, которого я бы, наверное, любил больше всего на свете. Потому что он от нее. От женщины, которую я так безумно и отчаянно люблю. И ненавижу.
Глава 10
Я неохотно следую за Даней к машине, хотя больше всего хочется рвануть куда-то в сторону и раствориться в толпе, чтобы больше не видеть его презрительного взгляда.
Мы молчим. В висках с силой стучит пульс, заглушая шум машин и гомон голосов. Но чем дальше мы отдаляемся от клиники, тем легче мне становится дышать. Страх отпускает.
Кравцов не выпускает меня из поля зрения. Словно боится, что могу убежать. Крепко удерживает меня за локоть, и, скорее всего, завтра в этом месте проявятся синяки.
— Как ты узнал? — единственное, что вырывается из моего рта за все то время, что мы едем в его автомобиле в неизвестном мне направлении.
Даниил отрывает сосредоточенный взгляд от дороги, смотрит на меня. На его лице играют желваки. Злится. Но почему? Мне казалось, парни всегда сбегают от ответственности. Могут еще напоследок и денег всучить за «решение проблемы». Но Кравцов, как всегда, абсолютно не похож на других. Непредсказуем. Невыносим.
— Подругу твою встретил, — нехотя отвечает он и снова возвращается взглядом к дороге.
Значит, всё-таки Танька проболталась. Неужели все это время знала, что я беременна от Даниила, но упорно молчала, ожидая, что я сама во всем сознаюсь?
Даня не спешит сообщать мне, куда мы едем.
Я ерзаю на сиденье, все никак не могу расслабиться рядом с ним. Не понимаю, как в тот вечер между нами вообще могло что-то случиться?
Я чувствую напряжение в каждой частичке воздуха вокруг нас. Тяжелое. Тягучее. Невыносимое. Неприятное. Пальцы Дани с силой сжимают руль, я вижу, что он злится, и не могу поверить, что для него так важен этот ребенок.
