— С первой нашей встречи ты заставляешь меня то улыбаться, то злиться, то плакать, — начинаю я несмело, — но что бы ни произошло, ты всегда приходил мне на помощь. Ты мой лучший друг и… будешь самым лучшим мужем и отцом для наших детей, — слова звучат сбивчиво, я с трудом стою на ногах, смотрю только на Даню, и кажется, вокруг больше никого нет. — Я обещаю вдохновлять тебя, смеяться вместе с тобой и утешать тебя в печали. Я обещаю любить тебя в хорошие времена и плохие, когда жизнь кажется легкой и когда жизнь кажется тяжелой, когда наши отношения будут легкими и когда у нас будут возникать сложности, а их, я уверена, будет множество, — грустно улыбаюсь я и чувствую, как по щеке скатывается слеза.
Божечки, это ведь такой трогательный момент. Я всегда плачу на свадьбах во время клятв, а тут сама их произношу.
Я открываю рот, чтобы договорить, но не успеваю. Даня вдруг делает шаг вперед, обхватывает ладонями мое лицо и впивается в мои губы нетерпеливым поцелуем. Звучат аплодисменты, кто-то уже выкрикивает: «Горько!» — я же забываю, как дышать…
Губы Дани обветренные, но и в то же время мягкие.
В первое мгновенье я лишь растерянно стою словно статуя, но потом чувствую, как внутри меня происходит взрыв. Поцелуй плавит меня, вызывает целую бурю эмоций. Даня настойчив и требователен. Наконец-то я закрываю глаза и размыкаю губы, позволяя моему теперь уже мужу углубить поцелуй и превратить его в настоящий.
Мы с Даней уже когда-то целовались. Именно он украл мой первый поцелуй, который я так берегла для того самого мужчины.
Это было на выпускном. Он передал через Сергея, что ждет меня на заднем дворе школы, у пожарной лестницы, где парни так часто любили прогуливать уроки, курить и играть в карты. И, конечно же, я пришла, хоть и понимала, что без подвоха не обойдётся. С Кравцова станется закрыть меня где-нибудь до конца вечера и тем самым испортить мне выпускной.
Но Кравцов поступил еще более подло.
Он стоял, прислонившись к стене школы, весь такой отстранённый и задумчивый.
Его фигуру освещал тусклый свет из окон здания, так что я могла хорошо рассмотреть его.
Костюм Дане безумно шел, это первый раз, когда я видела его опрятно одетым, а не в своих вечно старых затертых джинсах и футболке. Да и к концу одиннадцатого класса он успел вымахать и стал со мной одного роста. А ещё раздался в плечах, а голос уже не был похож на кряхтение петуха.
— Что ты хотел? — спросила я, скрестив руки на груди.
