Беременна от неверного (СИ)

Или мне ХОЧЕТСЯ его слышать?

Наиль хватает фотографии со стола и начинает их перебирать. Хмурится. Черты лица заостряются, и он становится похож на раненого зверя.

— Это ведь не старые фото, Наиль, — и я не спрашиваю, — у тебя кольцо на пальце, и, судя по дате на фото, ты как раз был в отъезде.

— Мариш, я все объясню.

Мотаю головой. Если бы можно было, закрыла бы уши и не слушала этот лживый голос.

— У тебя же была возможность, Наиль. Тогда, ночью, когда я спросила.

Он шумно выдыхает. Смотрит на меня как загнанный зверь.

— А это я нашла у тебя в бардачке.

Грустно усмехаюсь и качаю головой.

— Я не пользуюсь такими яркими, милый. И ещё…

Достаю телефон, и, кажется, мой муж впервые за все время нашего знакомства перестает дышать. Он прям на половине вдоха застывает.

А я безжалостно добиваю его фото с тем самым поцелуем возле офиса.

— Думал, что дурочка Марина не узнает? — все же в голос просачивается горечь, и я морщусь от своей слабости.

— Мариш, там не так все было, — начинает Наиль, но из него вылетает рык, — черт, я сейчас Иру позову, и ты сама спросишь.

— А зачем? Мы с ней уже говорили.

Нахожу в памяти телефона запись того самого разговора и включаю ее. И с каждым словом с лица Наиля сходят все краски.

— Твою мать… убью же, — рычит он и дергается.

Я вжимаюсь в стул и ловлю на себе взгляд мужа. Он в бешенстве.

— Я тебе не изменял, Мариш.

И я бы поверила. До того ночного разговора. А сейчас… слишком легко он мне лжет.

— Я хочу развод, Наиль. Как можно скорее. Этот пункт в нашем договоре есть.

Достаю распечатанный документ и указываю на места, выделенные адвокатом. Стучу по ним пальцем. Да-да, я готовилась! Наиль пробегается взглядом по строкам. Молчит.

Из него вырывается смешок, от которого в венах кровь превращается в лед.

— И давно ты к этому готовилась? Наверное, именно поэтому твои расходы в последнее время увеличились раз в пять? Решила ободрать меня напоследок. Да, милая?

И он вроде говорит спокойно, но я ощущаю, какая волна злости исходит с его стороны.

Меня выдергивают из кресла и впечатывают в стену.

— Ты хоть понимаешь, что ты творишь? — зло шипит мне в лицо. — Я тебе не изменял никогда. Услышь меня!

Он слегка стучит мне по виску, и я морщусь.

— А это все, — киваю на стол и грустно усмехаюсь, — плод воображения?

Из меня вырывается истерический смех.