– Какого хуя ты лезешь к Лее.
– Я не лезу к ней! – кричит он, отделяясь от стены и пятясь назад. – Нужна она мне больно.
– А это что?! – достаю телефон и тычу ему в морду фотографию.
Данил меняется в лице. Судорожно сглатывает. Потом смело переводит взгляд с телефона на меня, расправляет плечи и уверенно произносит:
– Это она! Сама ко мне полезла! Я сначала говорил ей, что не надо. А она продолжала крутить передо мной неприкрытым задом. Ну, я и повелся. Я же не железный и не такой сильный как ты!
Он говорит это все таким решительным и уверенным тоном, что я вначале теряюсь от услышанного и даже почти трезвею.
Но потом понемногу прихожу в себя.
– Я видел записи камер наблюдения, Данил, – говорю я и жду его реакцию.
Он бледнеет.
– Они у меня по всему дому. И только я знаю, как и где их можно отключить. Ты об этом не подумал, когда пытался вставить свой отросток в рот моей женщины?
Умалчиваю о том, что на записи нет звука и что меня самого одолевают сомнения. Хочу видеть его реакцию и подтвердить или опровергнуть свои догадки.
Но Данил не отступает от своего.
– Если ты видел записи, пап, – ухмыляясь, говорит он, – тогда я вообще не понимаю, почему вопросы ко мне. Иди и спроси у своей женщины, зачем она полезла ко мне в трусы.
Сжимаю губы.
– Пап, – Данил робко приобнимает меня, – прости, что не рассказал тебе сразу. Но ты с тех пор, как она появилась в твоей жизни, меня вообще не слышишь. Я боялся, что ты мне не поверишь. Не поверишь своему сыну.
И он печально склоняет голову.
В этот момент Серый откашливается.
Все это время он стоял тихо у двери, не влезая в наш с Данилой разговор.
– Данил, – говорит Серый, – там на записи видео, как Лея отталкивает тебя. Это не было похоже на жгучее желание отсосать тебе.
Сын убирает с моего плеча руку и складывает их на груди.
– Дядь Серёж, – ухмыляется, – Вы же знаете баб. Они все ломаются, даже когда хотят. А она хотела!
Он переводит взгляд на меня.
– Хотела! Если бы нет, то кричала бы и звала на помощь! Кто-нибудь из слуг точно ее услышал бы!"
"Я чувствую себя опустошенным.
У меня нет близких людей. Совсем. Я никому не могу доверять.
Молча выхожу из квартиры Данилы, Серый идёт за мной.
– Гром, – говорит он мне уже на улице, – не делай поспешных выводов. И помни: в ней твой ребенок. Какая бы она не была, но ребенок-то твой! Бабы меняются, дети навсегда остаются нашими.
Киваю.
– Может, пока не поедешь к ней? – спрашивает.
Мотаю головой.
– Нет, – говорю твердо. – Надо разобраться до конца.
