Видишь? Если она не перенесет, наши с тобой дети останутся сиротами. Видела, кто ее сюда привез? Я слышала разговор с врачом. Поняла только одно: и мать, и ребенок должны остаться в живых.
– Хватит болтать! Смотри, как скрючило ее.
И это, похоже, про меня. Потому что все мое тело прожигает сильная боль. Концентрируется в животе и тянет вниз. Не в силах сдерживаться, кричу.
– Все правильно, девочка, кричи. Так будет легче.
– Где я? – каждое слово даётся с трудом и каждый мой выдох сопровождается режущей болью. Легче прекратить дышать, чем терпеть эту боль.
– В больнице, – одна из женщин гладит меня по голове. – Надо постараться. Ради ребенка. Дыши глубже.
– Я рожаю? – испуганно спрашиваю я и приподнимаюсь на локтях.
– Да, не трать силы.
И тут из меня вырывается крик. Боль становится невыносимой.
Если раньше боль была непостоянной, то стихала, то опять накатывала, то теперь она не уходит.
Ломит все тело. Отдается в каждом нервном окончании.
– Давай, девочка, давай. Уже совсем скоро. Тужься.
Мне демонстрируют, как правильно дышать.
Я правда стараюсь, но получается не совсем то, что должно быть. Облегчения это не приносит.
Мне тяжело. И больно. И рядом со мной нет ни одного близкого человека.
Я так мечтала, что Егор будет держать меня за руку, когда наш сын появится на свет. Что он первым возьмёт его на руки.
Но Егора рядом нет. И наш мальчик появится на свет раньше срока. Что будет, если ему не помогут?
Сильная боль опять заставляет меня забыть обо всем.
– Плохо идёт, – слышу я уже как будто эхом в лесу.
– Накладывать?
– Погоди. Давай просто надавим пока.
И чувствую, как что-то давит мне под ребра.
Глаза в тумане. В ушах стоит гул.
Кричу и тужусь и почти сразу же испытываю слабое облегчение от того, что теряю сознание. Погружаюсь в темноту.
Какие-то звуки доносятся сквозь помутнение. Слышу голоса и кажется, что даже слабый писк ребенка. Тяну руки, чтобы взять его, но хватаю лишь воздух.
Где он? Где мой малыш? Мой мальчик? Сынок!
Хочу закричать и не могу. Безвольно шевелю губами.
И постепенно прихожу в сознание.
Ещё лежу с закрытыми глазами, но уже могу различить голоса и уловить смысл разговора.
– Что будем с ней делать? Вдруг подохнет? – говорит мужчина с различимым акцентом.
– Хуй с ней, – отвечает второй и его голос кажется мне знакомым. – Главное ребенок.
– Она тоже нужна. За двоих легче получить то, что надо. Уверен, что Громову нужен этот ублюдок?
– Сто процентов. Ждал он этого ребенка. И к сучке этой прикипел.
