Как же там было красиво! Мы летели над домами и дорогами. Особенно понравились поля. Сверху они смотрелись как аккуратно нарезанные куски пирога.
Я ведь ни разу не летала, даже на самолёте как пассажир, а тут я – пилот. Управляю вертолетом. От новых впечатлений кружилась голова.
Конечно, вертолетом управлял настоящий пилот – Роман, но ощущать себя на переднем сиденье в наушниках и со штурвалом в руках – ни одно событие из моей жизни не могло с этим сравниться.
– Приземляемся, – сообщил Роман и я опять посмотрела вниз.
Вертолёт стал плавно опускаться. Нас чуть тряхнуло, когда колеса вертолета коснулись земли. Всё – прилетели."
"Когда гул мотора затих, Громов вышел из кабины и подал мне руку.
Я оглянулась.
– Куда мы прилетели? – настороженно спросила я, потому что вокруг были бескрайние поля и только какой-то сарай.
Пилот остался в вертолете, поэтому я опять ощутила тревогу, которую всё время начинала чувствовать с Громовым наедине.
Я попыталась освободить свою руку и остаться возле вертолета.
Но Громов резко схватил меня на руки и куда-то понес.
Опять стало страшно.
– Отпусти меня! – потребовала я и стукнула его в грудь.
Но он не обращал на мои требования никакого внимания.
Может уже пора начинать звать на помощь?
Громов поставил меня на ноги спиной к двери перед входом в большой ангар. Толкнул дверь и сказал:
– Заходи.
– Пожалуйста, не надо, – взмолилась я, – я же не сделала тебе ничего плохого. За что ты так со мной?
Он стиснул зубы и заиграл желваками. Нет, его ничто не проймет.
Похоже, ему доставляет особое удовольствие издеваться надо мной.
Я приготовилась к худшему.
ГЛАВА 33. Лея
Громов взял меня за плечи и развернул лицом к ангару.
Я не смогла сдержать восторженный возглас.
Это конюшня. По обеим сторонам ангара в два ряда стояли лошади. Это что-то невероятное, нереальное, просто потрясающее. Какие же они красивые!
Без приглашения я зашла внутрь. Громов последовал за мной.
Я ходила вдоль загонов с этими прекрасными животными, не решаясь прикоснуться к ним.
– Егор Валерьевич, здравствуйте, – к нам подбежала шустрая девчушка и с любопытством взглянула на меня.
– Здравствуй, Катя, – ответил ей Громов. – Как тут дела? Как Ювент поживает? Что там его связки?
– Григорий Алексеевич сказал, что ещё две недели надо с повязкой в вольере постоять. А там видно будет.
– Хорошо, – задумчиво сказал Громов, – как думаешь, успеет восстановиться к выставке?
– Уверена, Егор Валерьевич, – задорно ответила Катя.
