На задней поверхности телефона прикреплён стикер. Ровным бисерным почерком выведено:
«Внутри твоя сим-карта. Позвони мне по номеру…»
«Ещё чего!» — фыркнула я, потом отклеила стикер и прочитала на обратной стороне:
«p.s. Лучше позвони или буду надоедать тебе своим присутствием!»
Позвонить всё-таки придётся. Арсений ответил почти сразу же.
— Привет. Хорошо выспалась?
— Привет. Выспалась, даже слишком, — от внезапного чувства неловкости прикусила губу. Выспалась — не то слово. Я встала, когда было около одиннадцати, а сейчас уже почти двенадцать.
— Ты рано уехал?
— Да. Ты спала. И опять не закрываешь дверь, Бабочка, — пожурил меня Покровский. — Надеюсь, тебе нравится телефон?
— Спасибо, но не стоило брать такой дорогой.
— Прекрати, Алёна…"
"Потом голос Покровского отдалился — видимо, к нему кто-то зашёл. Я не стала сбрасывать звонок, слушая, как Арсений раздаёт указания чётким голосом, в котором чувствуется сталь.
Не чета тому, как он разговаривает со мной — снижая обороты до минимума, стараясь не давить.
Я только сейчас поняла, что Арсений, действительно, сдерживается в общении со мной. Поняла и сохранила на память. Чтобы не выводить его из себя лишней язвительностью.
К чему хорошему она приведёт? Да ни к чему! Настрою против себя… отца ребёнка и соседство с ним на одной территории станет совершенно невыносимым.
Отца ребёнка.
Чёрт…
Я ещё не чувствовала себя беременной — кроме лёгкой тошноты, слабости по утрам и положительных анализов ничего не свидетельствовало о моей беременности.
Тут же рассмеялась от глупости собственных мыслей — срок ещё совсем крошечный. Но что будет потом? Сердце замерло на месте на секунду, а пульс после краткой задержки зачастил в висках.
— Я рад, что у тебя хорошее настроение. Буду чаще оставлять тебя одну. К тому же тебе сегодня будет чем заняться и завтра, возможно, тоже. Но после обеда будем смотреть недвижимость. Договорились?
— Хорошо, — согласилась я, а потом спросила. — Арсений?
— Да.
Повисла небольшая пауза, прерываемая только едва слышным мужским дыханием.
— Ты хотела что-то сказать или спросить?
— Я могу выходить из дома?
— Можешь, Бабочка. Ты не пленница. Участок вокруг дома большой.
Я не стала одёргивать Арсения, говоря, что не стоит так часто называть меня ласковым прозвищем.
— А за территорию?
— Нет, Алён. Подожди, выслушай, прежде чем обвинять меня, идёт? Одну отпускать не стану.
— Всё-таки пленница? — усмехнулась я.
— Нет, Алён.
