Но вранья… Такого вранья, Мари… Его я тебе не прощу!
— Люблю!
Шепчу, глядя в его дикие, переполненные яростью и неимоверной болью, глаза.
— Люблю тебя. До последнего вздоха, Бадрид! До последнего стука сердца!
— Значит, так тому и быть, — его глаза сверкают яростью.
— Я дал тебе шанс. А ты сделала свой выбор. Но я сделаю то, чего не делал никогда и ни для кого. Я дам тебе еще один. Дам шанс подумать. И я хочу, Мари. Чтобы ты. Сказала мне всю правду! Чтоб перестала врать и притворяться! Это единственное, что сможет облегчить твою участь!
— Участь?
Я кривлю губы в горькой усмешке.
Неужели? Неужели мы вернулись к тому, с чего начали? А я уже успела и забыть…
— Я снова стану выкупом? И ты вышвырнешь меня? Отдашь своим псам?
— Нет, Мари, — сжимает кулаки и челюсти до хруста.
В нем полыхает самая настоящая лава вулкана! Сейчас накроет с головой! Всех накроет! Взорвет так, что ничего! Ни капли ни любви, ни ненависти, ни крови не останется! Ни одного ошметка кожи!
И сам это понимает.
Отходит подальше, почти касаясь спиной двери.
Широко расставляет ноги, скрещивая на груди руки.
Внешне становится спокойным, только ноздри бешено раздуваются.
Но я знаю."
"Это дьявольское, адское спокойствие! И оно страшнее любых его криков! Любого взрыва вулкана, на которым мы сейчас сидим!
— Ты никогда не была для меня выкупом. Я сделал тебя своей женой. Первой женой. Оформил все документы как раз перед той проклятой свадьбой! Изменил тебе имя и историю, чтобы ни одна собака в тебя плюнуть не смогла! Ты стала Мари Касимовой.
Нашей, как все считали, умершей, а на самом деле, стараниями Санникова, просто пропавшей без вести, племянницей. У тебя появилась роскошная родословная. И я завещал тебе свою империю. Чтобы в случае моей смерти, — да, Мари, черт тебя раздери, я подумал и об этом! Чтоб никто. Не смел. Пальцем тебя тронуть! Особенно моя семья! Я сделал все, чтобы тебя защитить! Обезопасить! А надо было всего-то выгнать. Отдать замуж за того, к кому на самом деле тянулось твое сердце! Так, Мари? Да?!!!
— Нееет!
Все внутри кричит, но из горла вырывается еле слышный звук.
— Да, Мари. Ты сделала свой выбор. Не захотела быть любимой женщиной, к ногам которой я бросил себя самого! Я бы на руках тебя носил. В золоте купал! И тебя принимали бы во всех домах! Я шею свернул бы каждому, кто бы посмел этого не сделать или дурно на тебя посмотреть! Но ты выбрала другую участь. Будешь женой. Такой, какой и положено быть. Молчать. Сидеть в четырех стенах в этом подвале.
