И никто не догадается, какой ураган проносится внутри!
— Будущая мамочка ослаблена и чуть истощена. Видимо, были какие-то переживания? Не тревожтесь. С малышом все в порядке. Витамины, свежий воздух и внимание. С этим вашему супругу легко справиться.
Бадрид что-то рыкает в ответ, а у меня будто изморозь проносится по коже.
С самого начала, как только мы вышли из дома и сели в машину, его лицо будто каменное изваяние. И только по сжатым челюстям я понимаю, как он напряжен.
— Какой срок?
Хрипло спрашивает Бадрид.
— Примерно восемь недель.
Точнее скажут анализы. Но пока причины для беспокойства нет. Только гулять побольше и поменьше волноваться!
Я с замиранием сердца рассматриваю нашего малыша на экране.
До слез хочется, чтобы ОН сейчас не стоял каменным изваянием!
А взял меня за руку.
Нежно провел по лицу.
Сказал бы, что мы пережили самое трудное, но все позади и дальше мы будем вместе!
Но я вижу только его широкую спину.
Что он чувствует? Что ощущает сейчас?
Думает о том, как бы отправиться меня на аборт?
Или уже все-таки понял, что этот ребенок может быть только его?
Ладно, Мари.
Хватит нервничать, — уговариваю сама себя.
Сейчас он договорится про тест ДНК. И все встанет на свои места!
Но прием заканчивается.
Врач еще что-то поясняет Бадриду. Отдает какие-то бумаги, выписки.
И…
Он просто сухо благодарит и прощается, отправляясь на выход.
А я замираю.
Сердце пропускает удар за ударом.
В чем дело?
Почему он не говорит про ДНК-тест?
Или…
Уже сделал все сви выводы? И решил, что этот ребенок ему не нужен?
Буквально лечу за ним, чуть не спотыкаясь.
Едва не падаю, но Бадрид, так и не останавливаясь и не глядя на меня, просто выбрасывает руку в сторону подхватывая меня под локоть.
Ведет за собой до машины.
И едва я набираюсь решимости спросить, как тут же просто закрываю рот.
Меня из его глаз обдает такой ледяной волной, что понимаю. Лучше молчать. А еще лучше стать совсем маленькой сейчас и незаметной!
Бадрид.
Внутри все переворачивается.
Сидеть с ней рядом. Слышать ее запах и на хрен тонуть.
Тонуть в нем!
Приходится приложить все силы, чтобы не сдаться.
А все нутро хочет забыть. Забыть на хрен последний отрезок жизни.
Просто. Тупо. Вычеркнуть. Вырезать из памяти.
Просто взять ее сейчас за руку. Притянуть к себе. Зарыться пальцами в волосы. И дышать.
Ею дышать. Нашим этим гребанным проклятым вместе. Когда так неразрывно, что даже смерть и все демоны ада разорвать не способны!
Но после всего…
Нет. Сжимаю кулаки до хруста.
