Но…
— А ты неплохо устроилась, м? Особенно как для выкупа! Правда, как для супруги страршего Багирова, скажу честно. Хреновато. Как с устройством, так и с раскладом, ммм, Мари?
— Арман? Давид?
Стараюсь не выказать страха. Сжимаю руки в кулаки так, что впиваюсь ногтями в кожу.
Что это может означать?
Почему они здесь?
Это место явно специально спрятано от чужих глаз.
Неужели…
Бадрид все же решил от меня отказаться?
— Арман. Ты ее пугаешь.
Младший брат Бадрида спокоен, хоть я и понимаю, что скорее всего, это просто выдержка и воля.
А вот Арман явно в ярости, хоть и сдерживается. Но ноздри раздуваются так. Что из них сейчас, кажется, повалит пламя!
А у меня до боли сжимается сердце, когда смотрю на Давида.
Слишком. Слишком он похож на моего любимого! Почти точная копия! Только вот его не изуродовало ударами в самую душу! Ведь истинные шрамы… Они внутри. Не на лице!
— Серьезно?
Густая бровь летит вверх, а Арман наступает.
Тяжело опирается рукой на стену у моей головы.
Сверкает глазами. Яростно.
Хищно. А его грудь просто ходит ходуном!
— Когда это я пугал кого-то, м? Я что? Пугалка тебе? Тем более, женщин. Тем более, беременных. А особенно, носящих нашу фамилию. Черт бы их разодрал!
— Арман.
— Что?
Его лицо оказывается совсем рядом с моим.
— Не похоже, чтобы я прерывал медовый месяц, м, девочка? А я так беспокоился. Что вот приду и нарушу счастливое уединение влюбленных! Прям гнездышко своими грязными ногами на хрен разворошу! А нет. Как-то следов меда особенно не наблюдается, а, Мари? Или я что-то упустил?
— Арман.
Давид подходит.
Опускает его руку, нависшую прямо надо мной.
Старший брат, Арман, как скала навис. Дышит мне в лицо драконьим пламенем.
Только мне сейчас все равно.
Вдруг понимаю, что совершенно не боюсь братьев. Ни их. Ни всю семью Бадрида.
Мне важен только он.
Его любовь. Его доверие. Все то, что я так опрометчиво по глупости утратила!
А все остальное…
Это просто тлен! Ничего не значащая ерунда! Просто декорации!
Арман отходит, матерясь сквозь зубы так, что я даже краснею.
Вижу. Раздувается так, что готов сейчас взорваться!
— Я буду говорить. Пока ты не возьмешь себя в руки.
— Я? Я спокоен, брат. Спокоен, как десять слонов, напившихся воды и улегшихся на отдых! Ты же видишь. Я даже спокойно на нее смотрю!
— Арман, — Давид долго вздыхает, скрещивая руки на груди.
— В общем, так, Мари, — расхаживает передо мной, явно тоже волнуясь.
А я…
Я лишь глупо ловлю в нем те же жесты и те же черты, что у Бадрида.
