Спасибо за информацию. С меня должок.
— Бадрид. Решения лучше принимать на холодную голову!
Но я уже не слышу. Выхожу из дома.
Холодную. Теперь все. Все и всегда будет холодным.
Усаживаюсь на водительское сидение, сжимая руль до побелевших костяшек.
Больше нет никаких сомнений.
С ревом срываюсь с места.
Я еду убивать. Такое предательство стоит только крови! ( прим. автора. История Морока и его Фиалки в романе "" Пленница тирана"")
* * ** * *39 глава 39
Влетаю по недостроенным с виду ступеням в дом.
Внутри все клокочет так, что от одного моего состояния дом мог бы взлететь на воздух!
И никакой взрывчатки для этого не нужно!
А перед глазами картины. Мелькают. Рябят. Самого меня взрывают, разметывая на ошметки.
Того, как она мне улыбалась. Как прижималась к моей груди, обхватывая руками.
Как я дурел от счастья, перебирая ее локоны.
Как любовался улыбкой спящей Мари…
Все!
От первого до последнего жеста! От каждой улыбки! Все это. С самого начала. Было ложью! Игрой!
И неееет!
Не для того, чтобы выжить!
Вырваться из статуса выкупа и отвоевать этим проклятым лукавством себе право на нормальную жизнь!
Тут вспоминается мне Ания.
Любила?
А хрен его знает.
Скорее, даже и не думала о любви.
Не до чувств. Не до того ей было.
Девочке Ании, с виду королеве, просто очень хотелось выжить.
Не остаться в той чертовой пустыне!
Не стать безмолвной вещью, принадлежащей старому уроду, другу отца, которому Анхель ее продал!
Она любила.
Но по-своему. Иначе.
Как восторженный ребенок, восхищалась силой. Силой того единственного, кто мог бы ее защитить. Вырвать из того чертова дерьма! Спасти!
Это была ее жажда свободы.
И выбора у той девочки не было…
Но даже ее отношение, пусть такое, а было искренним!
Понимаю сейчас.
Возможно теперь, после Ании, я бы еще понял Мари.
Ее желание выжить. Ее притворство ради этого. Возможно. Сцепив зубы и скрепя сердце.
Но, блядь, это еще мог бы. Мог бы понять!
Но нет! Ни хера!
Выглядит все так, что с самого начала был разыгран очень продуманный спектакль!
Все.
Все было продумано наперед!
И ради чего?
Ради денег!
И это убивает. Убивает на хрен, все лучшее, что вдруг взметнулось во мне, когда появилась Мари.
Убивает, превращая его в черный ужас ада. В такую черную ненависть, что у меня самого все холодеет в жилах!
— Эй.
Чуть не протараниваю чью-то каменную грудь, в которую врезаюсь со всего размаху.
