Но я не приводил их в дом! Как и своих любовниц! Я знаю. Я прекрасно могу тебя понять! Женщина иногда способна свести с ума даже самого сильного мужчину! Отобрать весь разум! Это не любовь. Это лихорадка. Болезнь, от которой нужно излечиваться сразу! Вырывать с мясом. С жилами. С нервами! Наина была моим больным наркотиком. И я жалею. Жалею, что не избавился от этого наваждения с самого начала! Я ведь желаю тебе только добра! Одумайся! Очнись! Вышвырни эту девку и женись на достойной! Она родит тебе еще десяток наследников! А эту… Таких змей, как Наина, от которых сходишь с ума, нужно душить! Уничтожать!
— Отец.
Слышу, как шумно Бадрид выдыхает сквозь сжатые челюсти.
— Впервые в жизни я попрошу тебя. Покинуть мой дом. Мари моя жена. И эти вопросы решать только мне!
Что-то с грохотом падает, ударяясь о пол. Судя по всему, тяжелое деревянное кресло.
— Ради нее?
Голос отца Бадрида дрожит от ярости.
— Ради какой-то девки ты готов отречься от всего? И даже от семьи?
— И даже не думай, отец, искать какие-то варианты с моей поврежденной психикой и пытаться признать меня недееспособным.
Этот вариант не пройдет. Кстати, я и его учел. У меня есть пять результатов обследований, подтверждающих мое полное психическое здоровье!
— Ты пожалеешь. Клянусь тебе. Кровью всех наших предков. Пожалеешь, Бадрид!
— Предки в земле, отец. Не тревожь их кости. А я жив! И в своей жизни никому и ничего за себя решать не позволю! И да. Если так встанет вопрос. То я брошу вызов не только обществу.
Но и семье. Можешь уже. Заранее отрекаться от меня. И объявлять войну. Потому что иначе не будет! Мое решение. И точка.
— Как бы не было слишком поздно, когда ты одумаешься, сын! Пока еще сын!
Дверь распахивается, и я едва успеваю добежать до ниши за поворотом.
Старший Багиров выходит так, что дрожит весь дом. Только что огонь не вылетает из его ноздрей!
С грохотом хлопает дверью, покидая дом.
Бадрид запирается и я слышу его тихие ругательства.
Сейчас точно не время с ним о чем-то говорить!
Да и сама я в таком раздрае, что меня просто колотит крупной дрожью!
Тихонечко разворачиваюсь, чтобы уйти к себе.
Как вдруг…
Натыкаюсь на Ирму!
И тут же отшатываюсь.
Она похожа сейчас на самое настоящее привидение!
Бледная, а губы плотно сжаты в бесцветную нитку.
И глаза…
Черт! Мне прямо становится страшно от этого взгляда!
— Я не подслушивала, — зачем — то лепечу, теребя юбку.
— Так вышло.
