Нервы станут, как у слона. Легче будет разобраться во всем.
— Что-то еще?
Явно хочет о чем- то попросить. Топчется у выхода. Обычно Ирма незаметна, как тень. Уходит сразу, не проронив ни слова. Как и должна правильно вышколенная прислуга.
А у меня челюсти выкручивает и глаза словно давит кто-то жесткими пальцами.
Блядь. Точно. Надо отдохнуть.
Кажется, я целую жизнь не спал!
— Ирма?
Топчется. Руки теребит перед собой. Глаза бегают по всему кабинету.
Ну точно.
Хочет о чем-то опросить.
Смотрит так странно, когда взгляд на меня переводит.
И я даже вполне могу догадаться, о чем.
Наверняка, хочет уйти. Взять рассчет.
Впрочем, я ее и не виню за такое желание.
Ирма в нашем доме с самого моего детства. Практичеки, я вырос на ее руках. Она жизнь провела в нашем поместье. После уже к себе забрал.
Могла за дочь не простить.
Но, блядь, даже это мы пережили. Как-то, но пережили. По сути, есть совсем немного людей, которые в доме с самого моего рождения.
Они все же как часть семьи. Жизнь протекает вместе с ними, пусть даже часто они остаются почти незримы и неслышимы. А все равно. Они наш дом часто считают своим больше, чем собственный, который семья обычно выделяет им в оплату.
Потому я и вернул Ирму. И приставил ее к Мари. Ей могу доверять. Даже после той отвратной истории с ее дочерью! Сейчас в доме должны быть только проверенные годами люди. Особенно сейчас!
Но, если после взрыва и того, что Ирма услышала, а она наверняка услышала, отец орал так, что его мог услышать даже глухой мертвец на кладбище в десяти километрах отсюда, вполне могу понять, что она не захочет оказываться меж двух огней.
И решит уйти.
— Не тяни. Говори, — протираю лицо ладонью.
Блядь.
Я что? Старею?
Как-то непонятно бросает то в холод, то в жар.
— Попрощаться хочешь?
— Да, господин, — кивает, впиваясь слишком смело в глаза взглядом.
— Хочу. Попрощаться. Пришло время. Вот, видно, в последний раз на вас смотрю.
Хочу запомнить. Именно таким. Я ведь… Я ведь вас еще маленьким помню. Вы были мне почти как сын. Семья…
— Давай без ненужной лирики, Ирма. И если ты хочешь оправдаться, то тоже не нужно. Завтра получишь рассчет. И не волнуйся. Я включу в него все компенсации за то, что довелось пережить. На всю жизнь тебе хватит. Хорошую жизнь, Ирма. Богатую.
— Вы…"
"Снова заламывает руки. Отводит глаза. И опять впивается в меня жадным взглядом.
