— Зачем мы здесь?
— А ты думаешь, мы бы справились со всем этим без помощи? Нет, Мари. Нам помогли. Очень влиятельные люди. И тебя спасти, вытащить из его лап, хотя теперь я понимаю, что напрасно, а те лапы были тебе только в радость. И на плаву хоть как-то это время продержаться. Иначе умерли бы просто от голода.
— Кто?
Ничего не понимаю.
— Она сама нас нашла и предложила помощь. Иначе бы мы просто сдохли. И сейчас помогает. Этот весь побег, ты думаешь мы одни бы справились? Поэтому не будь, пожалуйста, такой неблагодарной, как со мной.
— Я? Я неблагодарна? Алекса! Ты вообще себя слышишь?
— Слышу, Мари. И даже больше. Я совсем тебя не узнаю! Тебе жизнь спасли, мы только о том, как ты там и думали все это время! А тебе, кажется, вообще на всех нас наплевать! Ты даже не спросила ни о чем!
— Вас ждут, — холодно перебивает водитель.
И я сама распахиваю дверцу машины, спеша уйти от той, кого прежде считала самым родным человеком.
Или я не права?
— За мной, пожалуйста, — высокий амбал встречает нас у ограды.
Долго проводит каким-то металлическим прибором вокруг моего тела. Даже волосы, и те проверяет. Даже смешно.
— Только она, — тут же преграждает дорогу вылетевшей следом и задыхающейся от обиды Алексе. — Так приказано.
Зачем я иду сюда? Зачем делаю шаги в этот дом?
Здесь совершенно чужие люди, и я не понимаю, с чего они решили вдруг нам помочь! Сами нашли, а, значит, даже не были с отцом знакомы!
А вдруг это враги Бадрида? И я сейчас сама отправляюсь в их логово?
Ну нет, — заставляю себя успокоиться.
Это уже паника. Не могли же мои родители, в самом деле связаться с врагами Багировых! Или могли? Но зачем тогда спасать меня?
— Слишком много людей вызовут подозрения. Да и хозяйка привыкла к уединению.
Охрана отпихивает все еще возмущающуюся Алексу, а я, будто под гипнозом, иду в дом за тем, кто меня ведет.
Ничего.
Если это враги, то, быть может, я смогу что-то понять и помочь Бадриду! Если только… если только он останется жив!
А под ложечкой колет холодом странное чувство, что лучше идти самой, потому что обратно меня уже никто не отпустит.
Но смогу ли я выйти, переступив порог?
Или это все глупости, навеянные зловещими легендами про этот заброшенный дом?
Дом и правда будто остался в прошлом веке. Или даже в позапрошлом.
Старинная мебель и отделка. А из освещения только свечи в канделябрах на столе и роскошный, во всю стену, камин с причудливым узором.
— Ну, здравствуй, Мари, — не сразу ее замечаю в полутьме.
