Понимаешь? И что с ней потом будет? Ее продадут в рабство! В бордель! В такое вот заведение, где мы вечером были! Ты хочешь?! Хочешь вот так? Стать шлюхой? Обслуживать голодных до женского тела бойцов? Если да, то сразу надо было сказать! Я бы не морочился с охраной для тебя! И со всем остальным!
— Прости…
Он прав. А мне нечего сказать.
Только щеки полыхают. А глаза на Динара я поднять стыжусь.
Готова сквозь землю провалиться!
— Ты столько для меня сделал. Я ценю это. Даже не представляешь, как ценю! Мне просто хотелось прогуляться одной.
Посто побыть одной, понимаешь? Но я была не права.
— Неправа?!
Он орет так, что я действительно отшатываюсь. Глаза наливаются кровью.
Теперь передо мной совсем другой Динар.
И этот не просто ударить. Этот убить способен!
— Ты. Хоть. Понимаешь? Что я пережил? Мари! Твою мать! Я думал, тебя уже уволокли эти уроды! Любители рабынь в свои бордели! И я никогда. Никогда бы тебя там не нашел! Ты не представляешь, что они могут сделать! Могут порвать! Убить! Просто ради зрелища и ради забавы!
— Прости.
Он переживал. Он столько сделал! Он защищает меня и самое главное, моего ребенка!
А я…
А я до сих пор чувствую. Как горит вся кожа, как полыхают губы от прикосновений, поцелуев чужака!
И мне хочется смыть это все с себя! Стереть наждачкой!
Я падшая женщина. Бадрид был прав. Наша с Алексой кровь отвратительна!
Но я в сто раз хуже, чем она!
Я предала свою любовь. И того, кто мне помогает!
— Это ты меня прости.
Динар вдруг становится прежним. Успокаивается.
Сжимает в тонкую нитку губы.
Только глаза до сих пор полыхают яростью.
— Набросился на тебя. Ты и сама. Наверное, испугалась. Собирайся, Мари. Мы выезжаем через час. Надеюсь, мне не надо приставлять к тебе охрану в твоем номере?
— Нет, — рефлекторный жестом приглаживаю растрепавшиеся волосы. — Я буду. Через час.
Пошатываясь, вхожу в свой номер.
С ужасом смотрюсь в зеркало в ванной.
Губы расбухли. Стали совсем багровыми. Волосы всколочены.
С ненавистью сбрасываю белье и одежду, бросая их в урну.
"
"На бедрах горят его отпечатки. Лихорадочный румянец так и не сходит с щек.
Губы искусаны. На них запеклись капельки крови.
Даже не знаю. Это он или я сама. Когда очнулась от этого дикого наваждения?
Только почему под кожей. Внутри, до сих пор вспыхивают странные мурашки? Ноги почти не держат. Пошатываюсь. Переступая бортик ванны. Но все тело будто стало невесомым… А глаза… Глаза как-то совсем ненормально горят…
Стираю с себя всю эту ночь.
