Отхлебывает виски прямо из горла, по своей вечной привычке. Глаза налиты кровью. Но точно не от выпивки. Каждый день поисков, который не приводит ни к чему, добавляет ему ярости. Да даже я готов уже сорваться!
— Что, твою мать, значит, был!
Следую его дурному примеру. Отвратительной привычке.
Откупориваю стоящую прямо под рукой бутылку и отпрокидываю прямо в горло обжигающий напиток.
— Бадрид жив. И каждому, кто скажет мне другое, я лично. Сам. Перегрызу глотку! А тебе, брат, надо хоть пару часов отоспаться.
А то совсем уже с ума сходишь. Какая, на хрен, жена?
— Боюсь, глотку скоро придется тебе самому себе перегрызать, — хмыкает Арман, снова смачно прикладываясь к виски.
Нет. Он способен выхлестать океан. Но сколько бы не выпил, никогда не шатался даже! Не то, чтобы доходить до неадеквата! А это уже явно неадекватный бред!
— Смотри, — в меня летит документ, который я ловлю на лету.
— Мари Касимова. Законная жена нашего Бадрида. И первая, брат! Первая! Он оформил этот брак перед женитьбой на Лузанской!
— Я тебя умоляю, — пожимаю плечами.
Ну что он, в самом деле, как маленький?
— Ты как вчера родился! Я тебе таких документов пачку через час принесу!
— А вот и ни хрена, Давид. Ни хрена. Документ самый что ни на есть подлинный! Я думаешь что? Тысячу раз уже не перепроверил?
— И кто же она, наша пташка?
Заглатываю вторые полбутылки.
Да. Наш старший брат всегда был не особо разговорчив. Не особенно любил посвящать в свои дела! Но, блядь! Не до такой же степени!
— А вот это вообще пиздец, как интересно, братец! Наша новообретенная родственница Мари Касимова.
Даже давлюсь, разбрызгивая на белоснежную рубашку виски.
— Серьезно? И ты точно? Вот все-все проверил, да?
— Дааааааа, — Арман зажмуривается, опрокидывая в горло новую бутылку виски. Откидывается на спинку кресла.
Но я знаю. Для него это тоже самое, что боевая стойка для зверя. Это означает.
Что он готов на кого-то наброситься. Сжать горло и переломить позвонки одним движением.
— И тебя вот никак не смутило, что Мари Касимова, наша троюродная племянница, погибла в восьмилетнем возрасте?
— Как видишь, воскресла. Документы чистые. Брат. Не подкопаешься.
Охренеть.
Расстегиваю верхние пуговицы рубашки.
Что там Бадрид наворотил?"
"— Я думаю, у него был какой-то разумный план. Он же все делал в спешке перед этой свадьбой.
