Горничная сказала, что Палач ждал меня у себя в кабинете. Она провела меня к нужной двери, а потом ушла. Я мягко постучала и вошла в комнату, закрывая за собой дверь.
— Раздевайся, — Амиран даже не посмотрел на меня. Не оторвал взгляд от экрана ноутбука.
— Ты хочешь прямо тут? — растерянно спросила.
— Я много где тебя хочу, — Палач закрыл ноутбук и встал с кресла. Подхватил меня под попу и усадил на стол. После этого сорвал с меня нижнее белье и раздвинул ноги. Юбку не тронул. Только задрал ее, так же начиная расстегивать свой ремень и вместе с этим жадными и грубыми поцелуями покрывая мою шею.
Смешивая их с болезненными укусами, больше похожими на метки.
Брал меня так, будто у нас целую вечность не было близости, за которую Палач дьявольски оголодал. Но, как только все закончилось, он отстранился."
"— Можешь идти.
Очередной укол. Нет, удар ножа, вонзившийся в сердце. Насколько же сильно униженной и грязной я ощущала себя в этот момент. Смотрела на Палача и сердце рвалось в клочья.
— Где Зара? — спросила у него. — Ее нет в этом особняке.
— Она живет не здесь.
— А где? Можно я увижусь с ней?
— Нет.
— Почему? — сглотнула. — Ты же сам говорил, что ей нужно отвыкать от общения со мной постепенно. Я уверена, она сильно скучает. Можно нам хотя бы по телефону пообщаться?
— Иногда я меняю свои решения, — бросил хрипло. — Тебе ли не знать?
Амиран застегнул ремень и посмотрел на меня. Опалил взглядом, а после криво усмехнулся.
— Ты можешь идти.
Я разомкнула губы, но ничего не сказала.
Развернулась и ушла, при этом с грохотом захлопнув за собой дверь.
В груди пылала обида, смешанная со злостью, которая сжигала каждую клеточку тела и взрывала сознание.
Получается, я даже не имела права разговаривать с Зарой? Это логично, ведь такая грязная девка как я, продавшая свое тело, не должна была даже разговаривать с дочерью Палача. Он решил разорвать наше общение резко.
Я… грязная.
Это ощущалось физически. Эту грязь нереально смыть, сколько не старайся.
Ее даже с кожей не содрать, но вернувшись в свою комнату, я все равно пошла в душ и долго отмывалась, до покраснений растирая кожу жесткой мочалкой. А потом бесконечное количество времени просидела на плитке и до боли кусала губы.
Мысленно ругала себя. Меня не должно было все это задевать. Я изначально знала на что шла. Смирилась с той ролью, которую приняла для того, чтобы выжить, но такое отношение задевало. Ранило. До сквозных ран и разрыва сердца.
