Я потеряла счет времени, но тут дубовые двери распахнулись и мужчины потянулись обратно. Одни сразу стремились на выход. Другие задерживались. В числе первых появился Самсонов. Прошил меня тяжелым взглядом, причем так, что я почувствовала его мрачное внимание кожей, содрогнулась изнутри. У него остался один глаз, но его взор ощущался будто на меня смотрели тысячи глаз, одновременно, с разных сторон, жадно ловили жадный жест.
Самсонов не приблизился ко мне. Развернулся и пошел прочь. А после возник Палач. Он возвышался над всеми, ему уступали дорогу.
Мужчина подошел ко мне вплотную.
— Нам пора, — отчеканил и взял меня за руку, повел за собой.
Всю дорогу я не дышала. Почему-то обратно мы ехали в разных автомобилях. К нам присоединился какой-то неизвестный мужчина, мрачный и смуглый. У Палача не было друзей, во всяком случае, я о них ничего не знала. Может, это его родственник? Они держались на равных, не было ощущения, будто этот человек прислуживает Амирану. Я успела уловить его имя, когда мы вышли на улицу.
— Я понял, Баграт, — сказал Палач и направился вместе с этим мужчиной в другое авто, не оборачиваясь в мою сторону.
Довел до машины и удалился. Может, ему нужно было обсудить важные вопросы? Я теперь могла понимать часть их общения, ведь учила язык.
Не важно.
Меня била нервная дрожь. Я ни о чем не могла думать. Перед мысленным взглядом стоял Самсонов, маячил будто сама смерть.
Я видела, как Палач скрылся вместе с Багратом, отправился в отдельную комнату. Судорожно выдохнула и вернулась к себе, опустилась на кровать.
Где мой телефон?
Я рефлекторно пошарила ладонями вокруг, но конечно, ничего не нашла. Видимо, мобильный остался в автомобиле. Точно, я же забыла сумку.
Я не понимала, зачем мне телефон. Просто помнила, что должна сделать нечто важное. Позвонить. Да, точно. Надо позвонить.
Но черт, вечер выдался настолько безумным, что я полностью потерялась в мыслях и чувствах, в потоке новой информации.
А я ведь слышала про традиции народа, к которому принадлежал Палач.
Они берут в жены только «своих». Моего ребенка и правда могут отобрать. Или хуже — меня силой отправят на аборт. При одной лишь мысли о таком тошнота моментально подкатила к горлу, а желудок свели тягучие спазмы.
Это одна сторона медали. А другая — угроза, исходящая от Самсонова. Между ними бездна, и я хожу по тончайшее грани, могу в любой момент сорваться и полететь в пекло.
Хлопнула дверь, и я тут же вскочила на ноги.
— Раздевайся, — холодно приказал Палач.
